Тьма у трона - Элиот Лилит

И дело тут не в трусости. Изнанка смертельно опасна для носителей царского огня. Даже превосходно владевший собой Александр здесь чуть не потерял контроль над своими силами. А его величество и в нормальном мире уже едва удерживал свой огонь в узде…

Когда Алексей осознал это, стало легче. Ни резкие слова, ни ледяной тон уже не жалили так больно. Он выпрямился, заговорил увереннее:

– Я не знаю, ваше величество. Сейчас важнее понять, как нам отсюда выбраться.

– Да уж легко сказать! За последние полгода в Петербурге открылось только два разлома. Будет чертовски удачно, если третий сейчас развернется прямо перед нами. – Император нервно огляделся, снова уставился на далекую трещину как на смертельного врага и одновременно – недостижимое спасение. – Мы здесь заперты.

– Нет, не заперты! – никогда прежде Алексей не возражал своему государю с таким жаром. – Изнанка так же бесконечна, как мир. Я найду для нас обратный путь.

Император плотно сомкнул губы и принялся раздраженно взрывать серый песок носком сапога.

Нужно подумать. Времени мало: когда с другой стороны рассветет, разлом до следующего заката станет непроходимым. Уйти, оставив его открытым, тоже нельзя, иначе они рискуют подставить под нападение всех обитателей Зимнего дворца. А хуже всего было то, что время на этой стороне текло по-другому, так что они понятия не имели, сколько его прошло на той стороне.

Алексей зашагал кругами. Спохватился: черной энергии в нем осталось так мало, что он едва слышал шипение бесов. Так даже всякой шушере отпор дать не сможет…

Стоило сделать пару шагов в сторону, как император встрепенулся:

– Куда ты?

– Мне нужно… – Взгляд упал на стайку черной мошкары, кружившей в тени разбитого дома у дороги. – Вот эти подойдут.

Он не посмел отойти от императора еще дальше, вместо этого призвал остатками сил мелких бесов к себе. Те рванулись навстречу и с радостным «с-с-с» забились в ладони. В голове сразу прояснилось. Алексей даже смог вспомнить видение, примерещившееся ему в отключке.

Император не сводил с него тревожных глаз. Алексей постарался подчерпнуть из этой тревоги уверенность. На той стороне, где император обладал всей полнотой неограниченной власти, он защищал и заботился о своих подданных. Но здесь – Изнанка, царство бесов и тьмы. Царство Темных. Так что теперь черед Алексея.

Сперва нужно обдумать самый простой вариант: найти способ выбраться тем же путем, которым они сюда попали. Алексей еще раз огляделся. Они стояли на небольшой песчаной насыпи – то ли площадь, то ли пустырь. Ближайшие дома – вернее, то, что от них осталось, – были приземистые, один-два этажа. С крыш до разлома не допрыгнуть, даже будь те прямо под ним.

Соорудить что-нибудь? Уйдет слишком много времени, да и что путного сколотишь из трухлявой древесины и без инструментов?

Летать Алексей не умел. Хотя он до сих пор помнил рисунок из книги Германа, изображавшего воздушную битву крылатого гершварца с ангелом, сама идея казалась смехотворной.

Итак, подняться к разлому они не могут. Есть ли способ его опустить?

Хотя разломы источали пульсацию, похожую на ту, что шла от бесов, к себе их не притянешь. Алексей все равно попытался, но разлом, разумеется, и не шелохнулся. Даже не замерцал – просто остался висеть в небе насмешливой косой улыбкой.

Косой… Да, он шел не параллельно земле, а слегка наискось…

Алексей обернулся к императору.

– Я могу попытаться его расширить, – он прочертил пальцем траекторию, по которой должна была продолжиться трещина. Выходило, что по касательной она доберется до одной из крыш.

– Так чего же ты ждешь?

– Разрешения вашего величества. – Алексей переступил с ноги на ногу. – Чем шире разлом, тем больше бесов могут пройти через него разом. А с той стороны Зимний дворец.

– Пока мы здесь, неожиданно бесы напасть не смогут, – император тряхнул головой. – А с той стороны его сразу можно будет закрыть. Начинай.

Алексей не знал, сработает ли его замысел, но идея казалась логичной. Грань между мирами рвалась под натиском бесов, то есть тех же сил, которыми владел Алексей. Другое дело, что так просто до разлома не дотянешься, приходилось надеяться на трюк, случайно освоенный в пылу сражения.

Алексей вскинул руку. Пользуясь желанием бесов вырваться на свободу, собрал их в ладонях. И, резко потянув назад, выпустил.

Темная волна соскочила с руки и устремилась ввысь. Разлом полыхнул, но потребовалось еще несколько залпов, чтобы точно убедиться: да, пускай потихоньку, но он ширился.

Император напряженно следил за Алексеем.

– Ты ведь раньше так не умел.

– Кое-чему научился в той битве. – Алексей утер выступивший пот и призвал из теней еще нескольких бесов.

– Полгода назад? И с тех пор ничего с этим не делал?

Раньше Александр тоже подначивал его дотошнее исследовать свои силы, но Алексей, привыкший скрупулезно изучать любые вопросы и добираться до самой их сути, никак не мог перенести тот же подход на способности Темного. Не только потому, что времени всегда не хватало. Отвращение, которое Алексей питал к своему ненормальному дару, было слишком велико, чтобы копаться в нем свыше необходимого. Все слишком непонятное, все слишком мерзкое, как мякоть гнилого яблока, проваливающаяся под пальцами. Чем ловить и вытягивать копошащихся червей, лучше он в сотый раз проявит себя дельным администратором.

– Я… – Алексей выпустил еще несколько залпов по разлому. Получалось уже машинально. – Вы же знаете, слишком много других дел требуют моего внимания.

Он подумал о том, другом Темном, чьи воспоминания грезились ему теперь. О молодом фон Катте, так легко обратившем свою силу против бывших сослуживцев. О первом консуле, излучавшем величие и самоуверенность. Как им это удавалось? Неужели только он видит в своем даре проклятие? Временами Алексей думал, что вообще недостоин ходить среди людей, и только то, что большая часть этих людей была дураками и подлецами, позволяло не ощущать свою ущербность так остро.

– Честных работящих людей мало, но они встречаются. А вот таких, как ты, – единицы, – отрезал император. – Посмотри на первого консула. Он вытворяет то, что даже Герман прежде считал невозможным.

От такого сравнения стало еще муторнее. Кто-то называл Бонапарта чудовищем, кто-то – восходящим гением, но точно было то, что Алексею до него – как до звезд. Одно присутствие Бонапарта в тот день, когда их пути пересеклись, едва не раздавило его в лепешку. Проклятый корсиканец…

Алексей вдохнул новую порцию тьмы, выпустил ее с рук, чувствуя, как пылает кожа, – будто обвариваешь ладони кипятком. Но медленно, пядь за пядью, разлом ширился.

К лицу императора вернулась краска, глаза засветились удовлетворением, которое для Алексея всегда было ценнее любой похвалы.