Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

— Да пусть сунутся, ваше императорское высочество! Мои тверские мужики и егеря окружили урочище на десять верст тройным кольцом! Любого лазутчика, будь он хоть чертом из топи, хоть заморским шпионом, прямо на соснах развесим без суда и следствия! Завтрашний день станет триумфом русской короны, даю слово дворянина и сына своего Отечества!

— Люблю за удаль, черт тебя дери! — рявкнул великий князь, наливая себе бокал. — Господа, выпьем за русское железо, ладожский огонь и нашу общую победу над стихиями!

Звон хрустальных кубков эхом раскатился под лепными сводами Малиновой гостиной.

Лорд Брэдфорд пригубил вино с кислой миной человека, проигравшего словесный поединок провинциальному медведю, но в глубине души британский хищник окончательно успокоился. Молодой князь Ингрийский казался ему типичным русским барином — хвастливым, алчным, безрассудным, влюбленным в громкие жесты и готовым ради похвалы великого князя спустить штаны на морозе. Таких людей лондонские банкиры щелкали как орехи, оставляя без штанов ровно через год после запуска предприятий.

Англичанин и представить не мог, что под личиной бесшабашного рубахи-парня за ним наблюдал тот, кто с насмешливой скукой заключал долговые сделки с падшими владыками задолго до того, как Британские острова поднялись со дна океана.

Каждое слово Захара, каждая его улыбка, каждое дружеское похлопывание по плечу были выверены с филигранной точностью адского гроссмейстера. Ловушка захлопнулась намертво: великий князь был очарован его прямотой, англичане уверовали в его жадную беспечность, а императорский поезд уже прогревал паровые котлы, чтобы отвезти элиту империи прямо к декорациям грандиознейшего пожарища в истории петербургской биржи.

Осушив кубок до дна, Захар молодцевато поклонился августейшему хозяину, блеснул напоследок озорным взглядом в сторону помрачневшего лорда и легкой, упругой походкой истинного хозяина положения направился к выходу, где его уже дожидался верный Платон с подписанными пропусками для «прусских диверсантов».

Императорский поезд, сверкая лакированными синими боками и золочеными двуглавыми орлами на дверцах, с глухим пыхтением рассекал заснеженные просторы Шлиссельбургского тракта. За широкими зеркальными окнами салон-вагона мелькали белые шапки вековых карельских елей, а внутри царило то особенное, вальяжное тепло, которое дают лишь жарко натопленные чугунные печи да щедрые запасы казенного провианта.

В уютной гостиной, обитой тисненым вишневым бархатом, пахло жареными рябчиками, трюфелями и крепким чаем, который лакеи разносили в массивных серебряных подстаканниках с вензелями почившего государя.

Великий князь Михаил Николаевич, расстегнув ворот генеральского мундира, с аппетитом намазывал паюсную икру на сдобную булку:

— А ведь хороша дорога, черт меня дери! Два часа от заставы — и уже на пороге диких болот! Ежели твои эфирные сланцы, Захар, дадут такую тягу, о которой ты в докладах расписываешь, мы этот путь за сорок минут одолеем. Представь себе: завтрак в Зимнем, а к полуденному выстрелу пушки — уже инспекция на ладожских фортах!

Захар, сидевший напротив с чашкой дымящегося кофе, приветливо развел руками:

— Кабы только до Ладоги, ваше императорское высочество! С таким топливом наши паровые самоходы до самого Архангельска за сутки долетят, не меняя котлов. Купцы с пушниной по весне больше в распутице тонуть не станут, а сибирское железо на кронштадтские верфи потечет широкой рекой.

Сидевший у окна лорд Арчибальд Брэдфорд лишь сухо скривил тонкие губы, сжимая в холеных пальцах фарфоровую чашку с бергамотовым настоем. Британский дипломат чувствовал себя неуютно среди этой шумной русской уверенности, однако блеск золотого куша перевешивал врожденную чопорность.

— Мы высоко ценим размах русской фантазии, княжич, — сдержанно вставил англичанин, бросая взгляд на своего угрюмого инженера Макферсона, сидевшего в углу с футляром для образцов. — Но джентльмены в Сити верят не посулам, а показаниям манометров. Мистер Макферсон приготовил алмазные коронки и динамометрические весы. Если образцы из забоя покажут хотя бы пятьдесят процентов от заявленной теплоотдачи, Банк Англии откроет консорциуму вторую кредитную линию без лишних проволочек.

— Да хоть на зуб пробуйте, милорд! — добродушно хохотнул Захар, подмигнув Платону Савельевичу, чинно застывшему у переборки с портфелем на коленях. — Землица наша обильная, не обеднеет от пары фунтов породы. Главное — вы карманы пошире держите, когда шахтные паи в цене подскочат!

К полудню состав с шипением стравил пар у временной дощатой платформы, спешно сбитой саперами посреди глухого приладожского урочища.

Едва августейшая свита ступила на устланные красным сукном мостки, как морозный воздух огласился бравурными звуками полкового марша: оркестр Преображенцев грянул медью, а рота почетного караула с карабинами наперевес синхронно взяла на караул, взметнув белые султаны на киверах.

Но взгляды гостей были прикованы вовсе не к гвардейцам.

В полуверсте от насыпи, прямо посреди вековых топей, высилась грандиозная панорама передового промышленного узла, сотворенная темной волей князя Инферно.

Над тайгой вздымались тяжелые клепаные копры главных подъемных шахт, из закопченных труб массивных кирпичных котельных валил густой, тяжелый пар, по чугунным стрелкам дрезины катили вагонетки с черной породой, а в воздухе стоял низкий, вибрирующий гул десятков работающих паровых машин. Каждая балка, каждый заклепанный лист железа и каждый кирпич обогатительной фабрики обладали абсолютной материальной плотностью — иллюзорное созидание древнего рода Ингрийских удерживало форму с чудовищной, математической точностью, пока Захар подпитывал морок биением своего пробужденного ядра.

— Матерь божья… — выдохнул великий князь, прикладывая к глазу золотой бинокль. — За две недели отгрохать такое хозяйство посреди трясины! Натан Всеволодович в Сенате сказывал, будто у тебя тут три шалаша да пара пьяных землекопов, а тут целый Крупповский завод вырос!

— Старались к вашему приезду, государь! — молодцевато гаркнул Захар, ведя гостей по расчищенной дорожке к центральному павильону, где над зевом главной штольни трепетал флаг министерства государственных имуществ. — Работали в три смены при факелах! Тверские мужики топорами махали так, что сосны трещали!

У входа в штольню шотландский инженер Макферсон бросился к первой же вагонетке, извлек из кармана геологический молоток и со всего размаха ударил по выступающему куску иссиня-черного сланца.

Звонкий металлический звук разнесся по площадке. От породы отскочил увесистый осколок, сверкнув на полуденном солнце густыми лазурными прожилками. Шотландец торопливо капнул на скол реактивом из походной склянки, чиркнул огнивом — и минерал мгновенно отозвался чистым, нестерпимо жарким синим пламенем, от которого у стоявших рядом офицеров задымились каракулевые папахи.

— Невероятно… — пробормотал побелевший Макферсон, роняя лупу в снег. — Милорд, плотность теплового потока втрое выше лучшего валлийского угля! Это действительно самородный энергетический концентрат!

Лорд Брэдфорд судорожно сглотнул, забыв про светскую невозмутимость:

— Князь… Захар Натанович! Мы готовы подписать дополнительный протокол на поставку двадцати тысяч пудов прямо сейчас! Именем британской короны!

— Успеется, милорд, — Захар широко