Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

— несла на серебряном подносе запечатанную бутыль. На ней не было тяжелых кринолинов: тончайший, полупрозрачный газ восточных шальвар лишь подчеркивал хищный изгиб бедер, а расшитый золотом жилет едва удерживал пышную, упругую грудь с крошечными рубиновыми каплями в сосках. Вторая, платиновая блондинка с ледяными, раскосыми глазами прибалтийской наяды, несла серебряную жаровню с углями, а юная персиянка с колокольчиками на щиколотках грациозно опустилась прямо у ног Захара, обхватив его колено точеными смуглыми ручками.

— Ваше сиятельство изволит скучать? — промурлыкала черкешенка низким, гортанным голосом, наклоняясь к Захару так близко, что шелк ее лифа мазнул по его плечу, открывая вид на темные ореолы совершенной груди. — Или боевые шрамы мешают пить сладкое вино?

— Шрамы украшают гусар, красавица, а мой единственный шрам — это неутоленная жажда красивой игры, — Захар небрежно скользнул ладонью по ее обнаженному бедру, чувствуя, как под кожей девушки мгновенно вскипает горячая, податливая кровь. Кончики пальцев княжича испустили крошечный импульс эфирного тепла, и черкешенка сладко, прерывисто вздохнула, прикусив губу и прижимаясь к нему всем бедром.

— Мечи колоду, Захар! — громыхнул великий князь, пока блондинка ловко расстегивала ему ворот мундира и подавала дымящуюся трубку. — Сыграем в штосс по-гусарски! Банк — тысяча золотом на кон. Дамы ставят поцелуи, мы — звонкую монету!

Захар ловко сорвал гербовую бандероль с колоды, тасуя плотный картон с сухим, шелестящим щелчком фокусника. Его пальцы, привыкшие пересчитывать векселя в адских канцеляриях, чувствовали каждую карту насквозь по едва уловимому микрорельефу краски.

— С кого начнем, ваше высочество? Валет пик направо, семерка треф налево.

Игра пошла бойко, весело, с тем особенным столичным озорством, где за карточным столом решались судьбы департаментов. Михаил Николаевич азартно крякал, проигрывая сотню за сотней, притягивал к себе хохочущую белокурую наяду, целовал ее прямо в распухшие губы под одобрительный звон бокалов и сыпал анекдотами из жизни Главного штаба.

Персиянка тем временем взобралась к Захару на колени, обвив его шею шелковыми руками и поднося к его рту спелые ягоды инжира, пока княжич лениво поглаживал ее гибкую спину, запуская пальцы под тонкий пояс шальвар. Демоническое ядро Закарии сыто урчало, впитывая густой, пряный настой из похоти, азарта и слепого обожания смертных, окружавших его.

Между третьим коном и очередной сменой бокалов Захар небрежно сбросил туза на зеленое сукно и поймал великого князя на полуслове:

— А ведь скажи мне, Михаил Николаевич, как артиллерист артиллеристу… Что нынче в Военном совете бают про германские заказы? Ведь после вчерашнего ладожского конфуза Круппу вход в Россию заказан намертво?

Великий князь помрачнел, отстранил барышню и залпом опрокинул кубок коньяка:

— Какой там Крупп, к лешему! Государь велел все контракты с эссенскими заводами разорвать к утру! Ни одного прусского ствола, ни одной шестеренки! Путиловцам дали наказ развернуть литье втрое, да разве ж наши увальни поспеют? В Главном артиллерийском управлении генералы за головы хватаются: пушки-то мы отольем, а вот таскать их на передовую чем?

Захар прищурился, делая вид, что увлеченно разглядывает линию декольте черкешенки, хотя слух его обратился в тончайший локатор:

— А что, конная тяга на Балканах уже не справляется? Лошадушек в кавалерийских ремонтных депо вроде бы с избытком числилось.

— Тьфу на твоих лошадушек! — махнул ручищей великий князь, сердито стукнув картами о стол. — Кони хороши на параде перед Зимним гарцевать! А под Плевной в прошлую кампанию? Дожди пошли, грязища по брюхо — три дивизиона осадных мортир в черноземе утопили! Лошади от бескормицы и сапа дохли тысячами, обозы встали, солдаты сухари гнилые жрали! Нам механическая тяга нужна, Захар! Самоходные платформы! Железо овса не просит, чуме не подвержено и пули не боится!

— Слыхал я, — вкрадчиво протянул княжич, перебирая золотые перстни на пальчиках персиянки, — будто в путейском ведомстве некий штабс-капитан фон Дризен построил паровую телегу на магическом приводе. На Марсовом поле шуму наделал изрядно.

Михаил Николаевич скривился, точно раскусил незрелый лимон:

— Дризен… Складно звонит шельма, да не туда едет. Приезжал он ко мне на полигон в Красное Село на прошлой неделе. Выкатил свою колымагу. Бежит резво, спору нет, верст двадцать жмет по сухому тракту. Но прицепили к ней трехдюймовую батарею — и что ты думаешь? На третьем ухабе хрустальный автоклав от кинетического удара треснул, эфир свистанул в атмосферу, и повозка замерла как вкопанная! Артиллеристы со смеху покатились, а Дризен чуть не плачет, лепечет про сырые уральские друзы и нестабильность кристаллической решетки.

Великий князь наклонился через стол к Захару, понизив голос до заговорщицкого полушепота:

— Военное министерство готово положить полтора миллиона золотом тому, кто решит задачу со стабилизацией накопителей. Государь дал срок до осенних маневров. Ежели найдем способ запитать тяжелые армейские тягачи надежным топливом — мы всю западную границу закроем бронепоездами и самоходами за два года. Англичане нам такие машины не продадут, боятся усиления Балтийского флота. Пруссаки — враги. Французы сами в паровых котлах путаются. Вся надежда на своих умельцев. А где их взять, ежели в академиях одни теоретики сидят?

Захар медленно выпустил струю ароматного табачного дыма в лицо улыбающейся черкешенке, и в глубине его зрачков на долю секунды полыхнуло бездонное торжество.

Картина будущего монопольного господства сложилась перед внутренним взором князя без единого изъяна.

Империя сама, добровольно и с мольбой в голосе, несла ему в пасть ключи от всего военного транспорта. Проблема Дризена заключалась лишь в грубой физике смертных: природный кварц не выдерживал вибраций маны. Но если синтезировать сердечники в адском горне, сплавляя горный хрусталь с микроскопической долей первозданного огня Инферно, такой накопитель станет вечным, неуязвимым для ударов и способным выдавать тягу бронепоезда от крошечного картриджа размером с сигарную коробку.

— Полтора миллиона, говорите, ваше высочество? — Захар с легкой усмешкой сгреб со стола выигранные золотые империалы, небрежно ссыпая их в глубокое декольте прижавшейся к нему персиянки, отчего та взвизгнула от щекотки и восторга. — Деньги, конечно, приятные, но для дома Ингрийских важнее, чтоб русский солдат на чугунных колесах въехал в Константинополь, не оглядываясь на поломки автоклавов.

Великий князь изумленно воззрился на юношу:

— Постой… Ты что же, Захар? Неужто у тебя на примете есть решение?

— На ладожских рудниках, пока их пруссаки не разнесли, мои алхимики вели занятные опыты со сланцевой смолой и кварцевыми изоляторами, — княжич лениво откинулся на бархатные подушки, одной рукой притягивая к себе черкешенку за тонкую талию, а второй перехватывая бокал с вином. — Есть у меня мысль, как укротить кинетический удар и связать эфир в монолит, который и пушечным выстрелом не расколешь. Через недельку, как плечо окончательно заживет, навещу я вашего Дризена в