Солнце - Ник Гернар

— В твоем любопытном потоке сознания я не различаю вопросов, Отшельник, — проговорил Кукольник. — И это огорчает, потому что мое время на контакты с игроками строго ограничено.

«Но, если верить Смерти, он с тобой общался много лет и без всяких ограничений», — заметил я.

— У каждого игрока свой лимит, Отшельник. На время. На объем информации. И на ее качество. Правила игры изменить нельзя.

— Но и соблюдать их, как выясняется, тоже нет смысла!

— Есть в этом смысл или нет, тебе придется их соблюдать. Даже если ты этого не хочешь. Точно так же, как ты не можешь отказаться от получения мутации после посещения рифта. Или остановить активацию мира, в который вошел. Или выйти из разлома прежде, чем игра тебе это позволит. Никто не может отменить ставки после того, как они сделаны. В любом случае, стол уже внесли, Отшельник. Ты можешь сидеть за ним в качестве приглашенного игрока, или подметать под ним пол, или сделать вид, что ты слеп и зажмуриться. Это никак не повлияет на ход событий.

«Но тогда что повлияет?»

Перед тем, как ответить, Кукольник ненадолго умолк, словно ему требовалось время, чтобы подобрать слова.

— Слишком общий и широкий вопрос. Ответ невозможен.

«Хорошо, спрошу по-другому. Можно ли выйти в игре победителем?»

— Можно, — последовал мгновенный ответ.

«Кто-нибудь хоть раз побеждал в ней за всю историю ее существования?»

— Нет, — так же быстро ответил Кукольник.

«Победа в игре гарантирует выживание среди разломов? Или это тоже никак друг с другом не связано?»

— Выжить среди разломов это и есть победа, Отшельник. Думай еще. Время нашего разговора подходит к концу, и мы теперь не скоро сможем побеседовать.

И зачем он это только сказал?

У меня и так в голове сейчас плясал ураган из мыслей. Интерфейс. Роли. Рифты со своими мирами. Глаза Минервы. Отказ от сопротивления и уход в иллюзию счастья и удовольствия. Трансформированные сержанты с человекообразными псами на цепи.

И все это — не самоцель. А последствия появления в их мирах рифтов с бонусами в виде мутаций.

Но если рифты существуют сами по себе, означает ли это, что и мутации, которые они вызывают, вовсе не являются достоянием игры? Ведь люди без интерфейса так же их получают. Просто не могут ими управлять.

Без интерфейса ты получаешь какую-то одну мутацию наугад, в то время как игрок каждый раз активирует цивилизацию с непонятным номером и может собрать сразу целый букет на свое усмотрение, плюс бонусные баллы.

А еще создатели игры сами потом погибли. Их мир разорвали рифты.

«Игра — это лишь способ оптимизировать и структурировать использование возможностей рифтов?»

— В некотором смысле. Ты думаешь в правильном направлении, Отшельник. Но наше время истекло.

«Ты можешь сам выйти на связь, как только это станет возможным?» — поспешно выпалил я, но экран уже почернел. И на месте белого свечения появилась обычная заставка.

Не успел!

Ну и ладно.

Я теперь буду часто вызывать Кукольника на диалог. Чтобы, как только появится такая возможность, сразу ее использовать.

Шумно выдохнув, я растер ладонями почему-то онемевшее лицо.

И обернулся к остальным.

Они не ели, не спали и не разговаривали. Все, как один, озадаченно смотрели на меня. Кроме девочки, которая дремала на руках у Амару.

Вероятно, во время нашего с Кукольником разговора я так увлекся, что не особо контролировал эмоции и мимику. Так что мог выглядеть так, будто я немножечко с приветом.

Ну, или не немножечко.

Я кашлянул, поднялся, делая вид, что не заметил их поспешно отведенных в сторону взглядов.

Пусть думают, что хотят.

Сейчас важно вовсе не это.

Я еще раз медленно и вдумчиво прокрутил в памяти весь свой игровой опыт.

Теперь, после случая с Флетчером, я точно знал — миры внутри рифтов никакая не симуляция. Они настоящие.

Живут ли они своей жизнью без игроков, или пребывают в каком-то законсервированном состоянии, я не знал. Для Флетчера не существовало всех этих прошедших лет, он остался молодым и вообще не осознавал, что пережил провал во времени.

Так же, как и я.

Я тоже в какой-то момент провалился во времени, и даже не понял этого. Просто вернулся спустя сто пятьдесят лет.

Но сейчас не это было важным.

Кукольник сказал, что еще никто не вышел победителем в этой игре. А победить равно выжить.

Получается, все игровые миры либо уже вымерли, либо обречены быть разорванными рифтами и умереть, раз эстафета перешла к нам.

И что же я могу сказать о проигравших?

Первое, что мне пришло на ум — их общество жестко поделено на касты или враждующие стороны. Боги и рабы, которых используют. Воины и питающий их своими страданиями биологический материал. Враждующие группировки.

О том же было написано на пластинах. Что общество раскололось внутри.

А, как мне сказал Данилевский, спровоцировавший раскол внутри дома корпорации «Биосад», «…всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.» Цитата из Евангелия от Матфея.

И мы сейчас на всех парах мчимся к такому же разделению. Не по принципу «богатые и бедные» или «аристократы и простолюдины». А по территориальному признаку. Те, кто живет за стенами города, и корпораты и простолюдины — это одна каста. Для них существует закон, государство, какая-то защита от внешнего мира. И есть вольники с дикарями. Они уже сейчас — будто люди с другой планеты. Иначе живут, иначе мыслят. У них действует только один закон — закон сильного. И больше нет ничего.

Глаза Минервы мы тоже используем. Правда, нашим предшественникам это особого успеха не принесло.

До химозы в качестве стимулятора и обязательной экзоброни мы пока не дошли, но это лишь вопрос потребностей и времени. Потому что варианты механизации людей у нас уже есть — это киберы, выступающие на спортивных аренах. Если скрестить их с военными мехами Белой Короны, да подключить всякие стимуляторы, получится гибрид почище любого сержанта.

Про варианты погружения в иллюзорные миры я не знал. О этом можно будет спросить Лексу — это ее профиль. Вирт-очки и шлемы у нас используются довольно активно, и на месте игровых корпораций я бы использовал эти возможности по максимуму. Начиная с порнографии и заканчивая ролевыми играми. Для восприятия удовольствия или боли без реального физического контакта по большому счету нужно просто сделать отдельный имплант или порт для стимуляции тех или иных центров в коре головного мозга в нужный момент.

Другими