Солнце - Ник Гернар

— А тебе какая разница? — прищурился я.

— Интересно, на какую организацию ты работаешь.

— Я работал на ЦИР. До того, как Данилевского судили.

— Данилевский?.. — непонимающим взглядом уставился на меня кудрявый.

Вот те раз. Без пяти минут корпорат, а не знает, кто такой Данилевский?

— Неважно, в общем, — махнул я рукой.

— А меня туда не возьмут? — вдруг неожиданно спросил парень. — В аналитики? Ходить по рифтам?

Я усмехнулся.

— Ну, на данный момент как специалист ты не представляешь никакого интереса. Но ты молод, и, вероятно, мог бы претендовать на роль ученика. Вот только… Зачем тебе это? Ты ведь вроде не глупый и уже должен был понять, что это не самая приятная работа. От нее, видишь ли, иногда умирают.

— Люди в принципе иногда умирают, — неожиданно серьезно отозвался парень. — Но я бы предпочел умереть таким, как ты. Чем таким, как я.

Я пожал плечами.

— Ну, если есть такое желание — действуй. Я тут при чем?

— Мне бы хотелось обучаться там же, где проходил подготовку ты.

Я усмехнулся.

— Извини, но таких, как я, больше не делают. И я даже не знаю, где сейчас прилично готовят аналитиков. Так что это тебе придется узнавать самому. Если, конечно, не передумаешь.

Кудрявый кивнул.

— Ладно, я понял.

И он отошел от меня, понурив голову.

Что ж, пусть пообижается. И решит этот квест сам.

Ну или не решит, тут уж как получится.

Когда, наконец, Анна написала, что пустошь, получившая название Новомосковской, стала безопасной, и туда выдвинулись отряды спасателей и зачистки, я попросил ее организовать нам через Данилевского встречающую группу.

И велел своим подопечным собираться на выход.

Несколько мгновений ослепительного сияния — и мы очутились в Москве.

Правда, понять это с первого, да и со второго взгляда было практически невозможно.

Солнце едва просматривалось сквозь густой рыжий смог. Вокруг, насколько хватало взгляда, тянулась самая настоящая пустошь, покрытая серым крошевом бетона.

Скелеты разрушенных домов и искореженные, оплавившиеся груды металла — вот и все, что осталось от былой роскоши.

Температура рядом с рифтом совершенно не соответствовала обычным зимним параметрам. По моим ощущениям, было около плюс пятнадцати. Резкий ветер время от времени поднимал облака душной колючей пыли, от которой жгло глаза и хотелось кашлять.

Сбившись в плотную группу, все в тягостном молчании озирались по сторонам.

И расслабились только когда на горизонте показались две машины с корпоративными номерами.

И тут всех будто прорвало.

Первой заплакала старушка.

Следом за ней, как по команде, разрыдалась сиреневая и повисла у меня на шее.

— Спасибо, — бормотала она. — Если бы не ты, мы бы все… Мы бы все этим песком стали…

После ее слов все мои подопечные пришли в движение. Кто-то хлопал меня по плечу. Кто-то пожимал руку. Темноволосая с блондинкой расцеловали меня в заросшие колючей порослью щеки.

Все это было жутко неловко. Не потому, что их благодарность была мне неприятна.

А потому что я слишком хорошо помнил, что едва не прошел мимо.

И то, как мысленно окрестил мать нашей мелкой «чемоданом без ручки». Пихал респиратор ей в руки для самоуспокоения и предлагал переждать бурю в подвале.

А теперь я понимал: ни в подвале, ни в кладовке никто из них действительно бы не выжил.

От этих мыслей у меня, кажется, даже уши гореть начали.

На душе одновременно было и скверно, и хорошо. Странное чувство.

Наконец, все они погрузились в вездеход для отправки в ближайший центр помощи пострадавшим.

Кроме маленькой девочки, которая вцепилась в Амару всеми руками и ногами.

— Я поеду с ней, — заявил он мне.

Я с укором посмотрел на Смерть. Если бы он захотел, мог бы решить вопрос одним маленьким внушением. Но явно не собирался этого делать.

Ну да ладно. Займемся этой проблемой позже и в индивидуальном порядке.

Чуть больше возни, но зато я сам смогу подобрать место поприличней, где можно будет иногда нашу мелкую навещать.

Ну а пока внедорожник отвез нас троих в новую московскую штаб-квартиру Данилевского.

В жилом корпусе имелось штук двадцать комнат, где для сотрудников были созданы все условия для более-менее комфортного пребывания. Кроме горячей воды.

Так что процесс принятия душа у меня получился почти молниеносным, но зато по-настоящему бодрящим.

Я слушал транслятор новостей и брился перед зеркалом, когда услышал нечто странное.

«… Александра Штальман до сих пор не дала комментариев касательно просочившегося видео, взорвавшего мировую общественность своей циничной жестокостью. „Всевидящее Око“ между тем подтвердило корректность верификации и заявило, что видеоматериалы безусловно подлинные…»

С бритвой в руках и весь в пене я вышел из ванной в комнату.

Но никакого шокирующего видео застать не успел. В кадре мелькали только разъяренные физиономии лидеров всяких общественных движений, которые орали в микрофон, что пока все остальные корпорации в меру своих возможностей помогали властям обеспечить безопасность горожан, перенаправляя потоки беженцев и снабжая их необходимым, некоторые сволочи, продавшие свою душу, честь, совесть и гражданскую позицию за деньги, в буквальном смысле слова готовы уничтожать свой народ ради рубля.

Я остановил демонстрацию. Ввел в строку поисковика «Видео с Александрой Штальман», и в ответ мне вывалилась целая простыня с перечнем возможных ссылок.

Я ткнул первую попавшуюся.

Просмотрел дважды.

Выругался.

Видео явно было фальшивым. Просто, потому что я достаточно хорошо знал Лексу, чтобы понимать: она не станет просто так стрелять в безоружную женщину.

Не иначе как паскуда Ладыженский постарался.

Злой и сосредоточенный я вернулся в ванную, по-быстрому закончил бритье, переоделся в специально подготовленный для меня черный тактический комбинезон с утепленной курткой и направился в кабинет к Данилевскому.

У меня внутри все клокотало.

Даже разговор про экспедицию к «Аэтер-1» сейчас не казался мне таким важным, как решение внезапной проблемы Лексы.

Средства массовой информации — вечно голодные суки. Им только пальцем покажи, кого рвать на части, и они с готовностью примутся за работу.

Не так давно я сам был в похожей ситуации. Об нас с Яном только ленивый не вытер ноги. Так что я не понаслышке знал, как непросто выдерживать травлю. Но я-то взрослый мужик, который знает, что и с какой целью делает.

А Лекса — впечатлительная и очень эмоциональная девушка.

И я не позволю полоскать в дерьме ее репутацию.

Данилевского, к сожалению, на месте не оказалось.

Но зато в буфете я нашел Егора. Полчаса он взахлеб рассказывал мне, какая Эмка молодец, метко стреляет и ничего не боится. И, судя по