ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

наполнился издевательским многоголосием. Обсуждали они тему для Сергея не из приятных. В их словах сочно цвели и юмористическое преувеличение, и злая, ядовитая насмешка. Каждое брошенное имя звучало как пощёчина. Для уставшего и разочарованного героя этот момент превращался в личный ад, маленький, тесный, освещённый газовым пламенем.

— Слушай, здоровяк, — голос бармена сочился елеем и сарказмом, — я как-то обучал одного новобранца, сына шишки с семнадцатого уровня. Есть такое выражение — «острый ум». Так вот у этого парня ум можно было смело сравнить с обухом мятого топора. Да что там — топор умнее. Но и тот, представь себе, тугодум смог освоить искусство извлечения хола и закачки в кристалл всего за одну ночь! А наш золотой мальчик, наш горе-гений, вот уже вторые сутки бьётся в героических потугах. Абсолютно бесполезных. С таким же успехом можно молотком по воде стучать.

Бармен громко и весело издевался над Красом. Его смех, раскатистый, жирный, заразительно-мерзкий, звучал так, будто сами стены пещеры подхватили насмешку. Сталактиты дрожали в такт, точно беззвучно ржали над героем.

— Ты прав, босс. Строит из себя мегакрутого мужика, — Кожи смачно откусил кусок мяса, прожевал, не спеша. — А по факту морально забитый, никчёмный сопляк. Как выполним уговор с уравнителем, предлагаю его кинуть. Можно я лично займусь этим задохликом? Перережу ему глотку ржавым кинжалом. Медленно. Чтобы скучал и помнил.

В голосе Кожи сквозила не просто готовность к решительным действиям. Там клокотала жажда личного участия. Ему хотелось не просто убить, а насладиться процессом, почувствовать, как хрустнет хрящ под лезвием. Его слова отдавали могильным холодом и зловещей, почти сладострастной мрачностью.

— А может, прямо сейчас это сделаешь, здоровенная серая куча дерьма? — Крас шагнул в круг света. Глаза сузились, губы скривились в оскале. — Я чувствовал, что-то не так. Но предательство… это единственное, чего я не выношу. Ненавижу. Лютой, звериной ненавистью. Похоже, на этой убогой планетке нет ни одного достойного человека. Одни мудаки да алчные пидоры. Ну давай, мутант. Сейчас я тебе задницу порву на британский флаг. На полосочками расх…чу. Будешь срать вермишелью, и вспоминать, какой бл…ть дядя Крас злопамятный.

С громкими оскроблениями Крас плавно, без лишних движений, встал в боевую стойку. Он ускорил всё тело, каждое волокно, каждый сустав. Гнев захлестнул его с головой, как ледяная волна. Руки, наполненные ошеломляющим потоком энергии, засветились изнутри, ярко и неровно, словно в венах текла не кровь, а расплавленная проволока.

Гигант Кожи расплылся в широкой, очень довольной улыбке. Не торопясь, с ленцой сытого удава, он поднялся из-за стола. Завёл руки за плечи, нашаривая в котомке древки мечей. Оружие, видимо, соскучилось по крови: лёгкий звон металла пробежал по пещере, как нервная дрожь.

Но Крас, потрясённый предательством тех, кому доверялся всей душой, тех, с кем делил хлеб и холод ночлега, не дал мутанту ни секунды. Ни единого вдоха на подготовку.

Словно стрела, выпущенная из промёрзшего лука, он совершил стремительный прыжок. Вся мощь, вся выплеснутая ярость сконцентрировалась в кулаке. Он летел вперёд с одной мыслью: сокрушить, размозжить, разрушить планы гиганта ещё до того, как эта битва начнётся по-настоящему.

Это походило на прыжок тигра, хищника, вобравшего в себя ловкость и смертоносную мощь джунглей. Крас сильно оттолкнулся ногами от холодного камня. Пол под ним, казалось, прогнулся, как пружинистый батут, только это была ярость, а не резина. Он взлетел в воздух не меньше чем на четыре метра. Оказался даже выше внушительной фигуры Кожи, серой, массивной, с широченными плечами, похожими на каменные глыбы.

Крас отвёл локоть назад. Сжал пальцы в кулак, до хруста, до белизны в костяшках. Сконцентрировал в кулаке ещё больше энергии, жгучей, дрожащей, вырывающейся наружу сквозь поры. И тогда, ударом сверху, всей тяжестью тела и всей злостью бессонных суток, он обрушил оверхенд на макушку врага.

Обычная голова треснула бы от мощнейшего удара, как переспелый арбуз: брызги, корки, розовое месиво, пустые глазницы. Но случилось иное. То, что произошло дальше, для Краса стало холодным душем посреди ада.

Его рука прошла сквозь тело Кожи. Без сопротивления. Без хруста костей. Словно сквозь призрак, сквозь дым, сквозь сон, сквозь чью-то глупую шутку. Кулак со всей накопленной силой впечатался в каменный пол. Искры брызнули во все стороны. Пальцы, все до единого, сломались с противным, мокрым треском.

«Что за…» — единственное, что успело пронестись в голове у Краса, перед тем как боль накрыла его красной волной.

Образ Кожи сначала пошёл рябью, так плывёт мираж над раскалённой пустыней, так тает лицо во сне перед пробуждением. А потом беззвучно трансформировался в фиолетовый дым. Едкий, холодный, слегка светящийся. Этот дым медленно, с ласковой жестокостью палача, обволок тело Сергея. Заполнил лёгкие, забил ноздри, залепил глаза.

И отправил его в очередной обморок. Или в странствие по сновидениям, туда, откуда не возвращаются просто так, где реальность топорщится шипами, словно ёж, и каждый шаг может стать последним.

— Ну вот и всё, — донёсся сквозь вату в ушах голос бармена. — Спокойной ночи, золотой мальчик.

Пещера в глазах Краса погасла.

— Бос, может, он и правда туповат? — голос Кожи сочился ядовитой иронией и едва сдерживаемым, почти неприличным восторгом. Серый гигант довольно оскалился, обнажив ряд неровных, подточенных временем и плохой гигиеной зубов. — Второй раз попался на один и тот же трюк. Одни и те же грабли, один и тот же результат: звон в ушах и сломанные пальцы. Боюсь, такими темпами он целым до конца экспедиции не дойдёт. Сам себя искалечит раньше, чем мы успеем найти первый приличный труп грот для добычи.

Кожи говорил медленно, смакуя каждое слово, будто жевал жилистый кусок мяса. Его низкий, рокочущий голос разлетался по пещере мелкими, злыми осколками.

— Кто бы говорил, — не менее иронично ответил Марик. Бармен даже не повернул головы, продолжая ковыряться в своей мини-печке длинной ржавой иглой. — Вспомни, как я над тобой издевался во время обучения. Ты тогда плакал. Правда, по-тихому, в углу, но я видел. И не тебе про тупость рассуждать: ты так и не научился противостоять менталу. Даже простейшую защиту поставить не можешь. Любой фиолетовый новобранец с третьего уровня вынесет твой мозг через нос, даже не вспотев.

Судя по словам Марика, обучение гиганта сопровождалось не менее трудными испытаниями и болью. Кожи тогда получил сполна: синяки, ссадины, пара недель беспамятства и одно очень обидное прозвище, которое он до сих пор ненавидел всеми фибрами своей широкой, плохо гнущейся