ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Бармен буквально светился счастьем. У него была мерзкая, жадная, предвкушающая улыбка человека, который только что выиграл в лотерею, даже не купив билет.

— Мошенники! — буркнул Крас с обидой в голосе, растирая затёкшую, ноющую левую руку. Он чувствовал себя идиотом. — Издеваетесь над младшими, как вам вздумается. Сначала голодом морите, потом спать укладываете без спроса, теперь вот на руках боретесь, используя грязные трюки. Ну ничего… наступит и на моей улице праздник. Когда-нибудь… Может быть… Я вам всё припомню. Каждую насмешку. Каждую сломанную кость. Каждое «иго-го».

— Думай, юноша, — ответил Марик, мгновенно посерьёзнев. Его лицо стало жёстким, по-военному сосредоточенным. — Думай и анализируй всё, что с тобой происходит. Каждый пинок. Каждое унижение. Каждую подставу. Иначе так и останешься хромой лошадью с красивым прозвищем, но без единого шанса на нормальный ужин.

Бармен оглядел пещеру, прикинул что-то в своей расчётливой, холодной голове.

— Так, мы опять засиделись. Выдвигаемся. Сегодня погода хуже, чем вчера, — он кивнул в сторону выхода, откуда тянуло сырым, ледяным сквозняком с мелкими колючими частицами. — Придётся делать больше остановок. К вечеру мы должны покрыть не меньше пятидесяти километров. Кто отстанет, тот будет догонять на четвереньках с моим сапогом на пятой точке. Вопросы? Нет. И не ждите. Пошли.

Марик развернулся и зашагал к выходу, даже не оглянувшись. Кожи поднялся следом, бросил на Краса короткий насмешливый взгляд, мол, видали мы таких чемпионов, и неторопливо потянулся к своей котомке с мечами. Крас остался сидеть на холодном камне, чувствуя себя использованным, униженным и очень, очень голодным.

«Пятьдесят километров, — подумал он мрачно. — С пустым желудком и сломанной гордостью. Прекрасное начало дня. Прямо санаторий на курорте „Зубодробительная яма“».

Этот переход оказался для Краса настоящим испытанием. Ни вчерашнее путешествие, ни даже изнурительные тренировки с Мариком не шли ни в какое сравнение с тем, что выпало на долю героя сегодня. С каждым часом погода, словно сговорившись с неведомыми злыми силами, неумолимо ухудшалась. Она обрушивала на путников всё новые и новые проблемы, будто проверяя их на прочность в самом жестоком экзамене без права на пересдачу. Ветер становился всё пронзительнее: его ледяные пальцы забирались под любую одежду, насквозь пробивали самую толстую шубу и добирались до голой кожи, вызывая мурашки размером с горошины. Небо затянулось серыми, тяжёлыми, свинцовыми тучами, такими низкими и плотными, что казалось, до них можно дотянуться рукой и ощутить холодную, липкую влажность. Всё предвещало снег. Тот самый снег, от которого не спрятаться и не скрыться, даже если закопаться в сугроб с головой и молиться всем известным богам одновременно.

Марик, сидевший на плечах Краса (верхом, как на той самой несчастной хромой кобыле, про которую он любил вспоминать при каждом удобном случае), казалось, становился тяжелее с каждым шагом. Сначала он весил как мешок картошки. Потом, как два мешка. К середине пути его масса достигла габаритов небольшого трактора, а к концу перехода, полноценного бронетранспортёра с полным боекомплектом. Бармен методично, с садистским удовольствием тестировал на прочность выносливость и терпение Краса, иногда для смеха наклоняясь вперёд и заглядывая герою в лицо с дурацкой, наглой улыбкой.

Несмотря на все трудности, (ледяной ветер, тяжёлые тучи и угрозу снежного апокалипсиса), бармен оставался таким же весёлым и бодрым, как и во время прошлой обкатки Краса. Его лёгкий, заразительный смех и хлёсткие, злые шутки рассеивали уныние мрачного пейзажа, словно редкие, робкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотную завесу туч. Этот контраст между угнетающими, почти безнадёжными условиями пути и неизменно высоким, несгибаемым духом Марика лишь подчёркивал уникальность странного человека. Бармену было наплевать на погоду. Ему было наплевать на холод. Ему было наплевать на то, что его «лошадь» сейчас рухнет в сугроб без сил и, возможно, не поднимется до самой весны. Он просто получал удовольствие от процесса. «Садомазохист чёртов», — мрачно подумал Крас, переставляя ноги в очередной сугроб по колено.

Добравшись до конечной точки, запланированной на сегоднящний день, отряд разбил лагерь в очень глубокой пещере. Настоящем природном бункере, укрытом от любых ветров несколькими тоннами промёрзшей породы. Вокруг стояла гнетущая, почти могильная тишина. Её нарушали лишь мерный треск растущих ледяных кристаллов на потолке и стенах. Эти звуки напоминали чей-то тихий, зловещий шёпот и редкое шарканье ног по каменному полу. Началась привычная суета: подготовка к вкусному ужину и долгожданному, приятному отдыху.

Все, кроме Сергея, занялись своими делами, отлаженными за долгие дни совместных скитаний. Марик запалил мини-буржуйку, от которой сразу же потянуло спасительным теплом и лёгким запахом гари, и устроился поудобнее на расстеленном тряпье, положив руки за голову и закрыв глаза с видом римского патриция на вилле. Кожи начал готовить пищу: его широкие, неуклюжие на вид пальцы ловко разделывали какие-то туши, нарезали мясо и бросали его в котелок. Воздух наполнился вкуснейшими, дразнящими ароматами готовящейся еды: жареного мяса, пряных трав и чего-то ещё неведомого, но явно съедобного и очень калорийного. Запахи сулили отряду заслуженный, сытный отдых после долгого, выматывающего перехода.

В это время Сергей с кислой миной на лице и тяжёлым, свинцовым сердцем побрёл из пещеры наружу. Ему предстояло провести очередную бессонную ночь в бессмысленных, как ему казалось, потугах вкачать хотя бы одну жалкую каплю «хол» внутрь упрямого, неблагодарного кристалла. Он шёл, борясь с усталостью и разочарованием, неся на плечах невидимое, но очень ощутимое бремя. Бремя чужих насмешек, собственных неудач и холодного, липкого страха перед тем, что из всего этого ничего не выйдет. Его шаги были тяжёлыми и медленными, он влачил себя по лагерю, как приговорённого на казнь. Но не столько неудачи в освоении техники энергии хола тревожили его мысли. Нет. В его душе зрели другие, более глубокие и личные переживания. Вопросы, которые не давали ему покоя весь день, грызли его изнутри, как голодные крысы.

«Так, Серёжа, — мысленно обратился он к себе, поёживаясь на ветру у выхода из пещеры. — Похоже, в бескрайней ледяной пустыне начали понемногу замерзать и твои мозги. Ай-яй-яй. Чую, я много чего упускаю. Какого хера Марик всю дорогу вёл себя вполне нормально, если не брать во внимание его издёвки по поводу хромой кобылы, от них не отвертеться, это уже традиция. Но утром он на меня всех собак спускает! У него что, предменструальный синдром? Или фаза луны не та? Или ему просто скучно, и он развлекается, как может?»

Крас ухмыльнулся собственной шутке, но ухмылка вышла кривой и нервной. Он шагнул за порог пещеры, в неизвестность, в