Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Марк облизывает губы, сдавленно выдохнув, и покачивает головой, а мне хочется удавиться от одного его взгляда. Жалость. Он жалеет меня.

Горячая, стыдливая волна прокатывается от макушки, и я вспыхиваю. Не нужна мне его жалость. Мне ничего от него не нужно.

– Как ты мог заставить меня сделать это? – Всхлип все-таки срывается на крик. Рука взлетает в воздух, нанося второй слабый удар. – Ты хотя бы понимаешь, как это больно? Представляешь, как я принимала это решение?

Тяжесть в руках исчезает. На Марка обрушивается град смешных, жалких ударов и обрывки обвинений. Я задыхаюсь, но продолжаю выплевывать оскорбления, бессильно колотя стиснутыми кулаками по его плечам.

Он не сопротивляется. Вслушивается в мой бессвязный лепет, легко уворачиваясь от ударов, и молчит, пока я тоже не замолкаю, окончательно сдавшись.

Ноги меня едва держат, грудная клетка дергается, слезы смазывают картину перед глазами. Я задыхаюсь, а руки инстинктивно молотят Марка, пока ему это не надоедает.

Его пальцы сжимаются на моих плечах и тут же проскальзывают на спину. Марк дергает меня на себя, и я врезаюсь лбом в его грудь, продолжая наносить слабые, хаотичные удары и захлебываться воем.

Марк прижимает меня к себе, и где-то на задворках сознания разливается его подрагивающий голос:

– Все, птичка, успокойся. Все в порядке. Я никогда не хотел делать тебе больно. Мы все исправим.

Полыхающая злость затухает так резко, что меня пошатывает. Голова кружится. Воздуха не хватает. Глаза печет, и челюсти лязгают друг о друга.

Он не хотел. Музы, он не хотел. Это должно все исправить? Хватит. Хватит пытаться сделать лучше, выходит просто чудовищно.

Меня трясет. Силы оставляют без предупреждения, заставляя безвольно опустить руки и повиснуть в хватке Марка.

Он сначала пытается меня удерживать, но потом порывисто опускается на пол, подчиняясь тянущей силе.

Я все еще не могу вдохнуть. Истерика захлестывает. Порывистые вдохи только дергают грудную клетку, не принося облегчения. Мысли путаются и переплетаются, отнимая остатки здравого смысла.

В голове абсолютная пустота. Я теряюсь в реальности, перестав понимать, где нахожусь и что происходит. Остается единственное острое желание – вдохнуть.

Холодные пальцы скользят по лицу, отбрасывая слипшиеся от слез пряди, открывая доступ к кислороду. Марк отстраняется и ладонями обхватывает мои щеки, поднимая голову.

– Тише, Тея. Дыши. Давай, успокойся. – Голос звучит словно из другой вселенной. Я не реагирую. – Музы милостивые, успокойся. Пожалуйста! Посмотри на меня.

Не буду. Я не хочу его видеть. Не хочу ни о чем думать. Не хочу возвращаться в реальность, где придется столкнуться с последствиями всего этого безумия.

Пусть кричит, сколько пожелает. Пусть трясет меня, умоляет, зовет. Что бы он ни сделал, я не откликнусь.

Внутреннее обещание дает трещину. Марк всегда был слишком изобретательным. Я обречена на провал.

Горячие губы сминают мои, вынуждая приоткрыть рот. Я застываю, окончательно утратив ощущение реальности, а пальцы Марка вплетаются в мои волосы на затылке, не позволяя отшатнуться.

Я и не пытаюсь, даже когда его язык быстро проходит по моей нижней губе, соскальзывая в рот. Голова кружится. Пальцы вздрагивают.

Какого пегаса? Марк всерьез считает, что имеет хоть малейшее право меня целовать? О, его никогда не волновали права.

Распахнув глаза, я порывисто выдыхаю и дергаюсь назад. Марк не держит. Зеленый взгляд врезается в мое лицо, а я просто смотрю на него в ответ, медленно вдыхая и выдыхая.

Если он хотел привести меня в чувство, то снова добился своего. Нечему удивляться.

У меня нет ни единого слова. Ни одной крошечной бессвязной мысли. Только сбившееся дыхание, опухшие глаза и дрожащие губы.

Я сижу посреди библиотечного зала, подогнув ноги, и рассматриваю Марка. Я готова остаться в этом моменте навсегда.

Он тоже ничего не говорит. Сидит и смотрит на меня, словно видит впервые. Бледный, испуганный, с растрепанными русыми волосами. Грудная клетка под белой рубашкой двигается рывками, рот приоткрыт, а во взгляде отчаяние и страх.

Мысль в голове проскальзывает сухая и острая, как книжная страница.

Может, мне убить его? Прямо сейчас. Я бы смогла. Пока он не ожидает удара, пока не готов сопротивляться. Быстрое движение пальцев и жуткий хруст. Он даже понять ничего не успеет.

Внутри ничего не вздрагивает. Я выдыхаю и снова прокручиваю в голове идею. Заманчивая. Идеальная.

Дрожащая рука приподнимается. Я четко вижу, чего хочу, концентрируя магию в кончиках пальцев, но двинуть ими не успеваю.

Грохот сзади заставляет обернуться. По полу проносится порыв ветра, и в барабанные перепонки ударяет яростный, звенящий голос:

– Вы! Как вы посмели? Мерзкие, глупые создания хаоса! Кто дал вам право прикасаться к этим священным страницам?

Очевидная угроза никак на меня не действует. Я даже не понимаю, что происходит. Зато Марк понимает.

Он вскакивает, дергая наверх и меня, и вскидывает ладонь. Как раз вовремя, за мгновение до того, как возникший из ниоткуда нож ударяет в барьер, только благодаря ему не войдя мне между ребер.

Смешок слетает с губ невольно. Если бы я поддалась желанию и убила Марка секунд десять назад, сейчас бы рухнула рядом с ним. Романтичный финал.

Пальцы Марка стискивают мою ладонь, и он дергает меня назад, таща за собой. Этот жест окончательно уничтожает способность думать. Я просто не могу смотреть на открытую, беззащитную спину Марка. Я поднимаю голову, тут же замечая кое-что похуже.

Фигура Библиотекаря замирает в десятке метров от нас. Ее лицо перекошено от гнева – серый взгляд пульсирует ненавистью, поджатые губы дрожат, каштановые брови сведены. Из зализанного пучка даже выбилась пара прядей, а ворот блузки съехал набок.

– Вы все поплатитесь за это чудовищное преступление, – шипит она.

Библиотекарь вскидывает руку, но ничего не делает. Я не понимаю почему. Судя по всему, она с легкостью сотрет нас в порошок изящным движением пальцев.

Марк оказывается сообразительнее.

– Одно лишнее движение – и я спалю тут все, – говорит он.

Конечно, музы. Она должна охранять это место, а драка обязательно зацепит хотя бы пару книг.

– Думаешь, тебя это спасет? – яростно шипит Библиотекарь. – Гадкий мальчишка, вы все будете умирать мучительно за этот вандализм.

Нечестно. Кто все? О ком она толкует? Пусть разбирается с Марком. Может, хоть так он поймет, что сделал что-то неправильно.

Угрозы Марка не пугают. Он стискивает мою кисть и говорит:

– Уходи, птичка. Ищи свою книгу и возвращайся. – Большой палец оглаживает мое запястье. – Потом продолжим наш милый разговор.

Он выпускает мою руку, но ноги почему-то не идут. Просто оставить его