Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Бегом, Тея, – с нажимом произносит он, не сводя глаз с Библиотекаря.

К пегасам. Он справится. Если бы Марка было так легко прикончить, мы бы не оказывались снова и снова в абсолютном хаосе.

Подчиняясь ощущениям, я делаю шаг в сторону, тут же срываясь на бег, но зов книги прерывается ледяным голосом:

– Превосходно. Я начну убивать с девчонки. А ты будешь смотреть, как она корчится в агонии.

Меня передергивает, но я решительно сворачиваю между книг. Ответ Марка уже совсем сложно разобрать, но я слышу, как он вздыхает:

– Спасибо за предупреждение. Тогда мне придется убить вас раньше.

Я мотаю головой и концентрируюсь на ощущениях, лавируя между книг. Что-то словно тянет меня вперед, поторапливая, и я подчиняюсь, пока не застываю возле распахнутой книги.

Пальцы вцепляются в страницы, и зов прекращается. Я сглатываю, обернувшись, но ничего не вижу, а где-то далеко разносится жуткий грохот.

Готовность сбежать вздрагивает. Что это было? Что там произошло? Марк снова спас мне жизнь. Разве я могу просто уйти?

Книги сотрясаются, и грохот повторяется. Я выдыхаю. Если я не вернусь, то только сведу все его усилия на нет. Нужно выбираться.

Я оборачиваюсь к книге и опускаю взгляд, вчитываясь. Хватает одной строчки, чтобы все вокруг поглотили цветастые пятна.

7. Doomed

Вихрь цветастых всполохов выплевывает меня в реальность. Ноги врезаются в пол. Меня шатает. Я распахиваю глаза, но, почти сразу во что-то врезаясь, вижу только размывающуюся темноту и слабый свет. Столкновение сбивает с ног, мир перед глазами кружится, и я падаю на что-то мягкое.

Пальцы сжимаются на плотной ткани, и я настороженно открываю глаза. Сквозь темноту и слабый свет проскальзывают знакомые черты лица – волевой подбородок, маленькая горбинка на носу, выдающиеся скулы. Пара вьющихся черных прядок спадает на бледный лоб. Тонкие губы размыкаются.

Эрик придерживает меня за талию, не позволяя полностью обрушиться на него. Ладони упираются в его плечи, и из груди вырывается облегченный выдох.

Хочется перестать удерживать себя, вжаться щекой в грудь Эрика и закрыть глаза. Ни о чем больше не думать. Ни о чем не переживать. Выдохнуть и забыть всю эту чушь.

Опухшие глаза все еще слезятся, губы подрагивают. Я застываю и смотрю на Эрика, позволяя единственной мысли заполнить сознание.

Это действительно он. У меня получилось. Все вернулось на свои места.

Тишина длится слишком долго, и Эрик, все-таки нарушая ее, тихо шепчет:

– Я бы никогда так с тобой не поступил. – Большой палец поглаживает мое плечо, и во взгляде Эрика не остается ничего, кроме сочувствия и тепла. Я впервые такое вижу. – Никогда бы не смог отнять у тебя самое ценное. Ты умница, Тея. Это очень сильный поступок.

Слова не приносят облегчения, не разрешают сомнений. Я не готова говорить об этом. Не хочу оценивать то, что сделала.

Вместо этого я облизываю губы и растерянно уточняю:

– Ты помнишь? – Медленный кивок только порождает новые вопросы. – Как такое возможно? Почему?

Едва ли у Эрика найдутся ответы. Он пожимает плечами, не пытаясь предполагать, и медовый взгляд бездумно блуждает по моему лицу, а я только сейчас понимаю, что оставаться в таком положении не стоит.

Дернувшись назад, я соскальзываю с Эрика, опускаясь на пол рядом, и обнимаю колени, уложив подбородок на них. Взгляд слепо сверлит ворс ковра. Я не вижу, но слышу, как Эрик садится рядом, и тишину разрезает справедливый вопрос:

– Какого пегаса это вообще было?

Уголок рта дергается. Я пытаюсь сдержать улыбку, но не справляюсь и бросаю эту затею. Точно. Эрику не хватает деталей для полной картины. Как странно для него все это выглядит.

Растерев лицо ладонями, я качаю головой и признаюсь:

– Марк несколько раз переписал книгу жизни. Внес исправления.

Лицо Эрика вытягивается. Он приоткрывает рот, но ничего не говорит, а только сводит брови. Недоверчиво моргает и через десяток секунд брезгливо сплевывает:

– Психопат.

Едва ли у меня получится подобрать более подходящее определение, но я не могу даже кивнуть. При мысли о Марке сознание словно парализует. Слишком много противоречий в голове. Я не могу их примирить.

Эрик явно замечает мое замешательство. Повернувшись ко мне всем корпусом, он хмурится, но от необходимости оправдываться меня спасает далекий шум.

Что-то гремит внизу. Стены содрогаются. И все затихает.

Мы вскакиваем одновременно. Переглянувшись, замираем. Я напряженно вслушиваюсь, но не могу ничего разобрать, пока пара минут тишины снова не прерывается грохотом. Пол словно вибрирует.

– Что это? – Оборачиваясь к Эрику, я даже не надеюсь услышать четкий ответ.

Он напряженно поводит подбородком и отрывисто велит:

– Оставайся здесь.

Дернув ящичек стола, Эрик вытаскивает пистолет и направляется к двери, сунув его за пояс.

Оставаться здесь? Серьезно? Не тратя силы на споры, я шагаю за Эриком и выскальзываю в коридор. Он сразу замечает меня, но только усмехается, берет за руку и ведет вперед.

Мы почти добираемся до угла, когда стены снова вздрагивают. Я напряженно сглатываю. Что бы ни происходило, едва ли это хороший знак.

Вынырнув из-за угла, мы нос к носу сталкиваемся с Лорой и Бертом. Тот ориентируется быстрее всех и выпаливает:

– Какого пегаса происходит?

Значит, и они не знают. Пока Эрик с Бертом перебрасываются бессмысленными предположениями, у меня потеют ладони. Сколько можно? Неужели недостаточно дерьма свалилось на нас? Можно хотя бы крошечный перерыв?

– Надо посмотреть, – коротко заявляет Эрик, утягивая меня за собой.

Мы торопливо двигаемся по коридору, а Лора покашливает и как бы между делом уточняет:

– Вам не показалось, что что-то странное происходило? Ничего не заметили?

Я останавливаюсь, приклеившись к полу, и оборачиваюсь к Лоре. Она тоже помнит? Почему?

Эрик вопросов не задает, зато честно раскрывает Лоре правду:

– Марк переписал книги жизни. Тея нас снова спасла.

Белесые брови дергаются наверх, и Лора открывает рот. Берт тоже тормозит, удивленно уставившись на меня.

Эрику стоило быть аккуратнее в формулировках. Едва ли это можно назвать спасением.

– Ты что, понимала, что что-то не так? – настороженно уточняет Берт.

Что я должна сказать? Эта увлекательная история не из тех, которые можно уложить в пару слов. Я сама с трудом понимаю, что произошло.

От необходимости объясняться спасает оглушительный женский визг. Внизу снова что-то взрывается, и все вопросы мгновенно отпадают. Эрик перехватывает мою руку и бросается вперед. Лора с Бертом не отстают.

Мы слетаем по ступеням,