Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Все, кто был в этой части, здесь? – Они могут и не знать, но обойти и лично проверить все помещения в здании просто невозможно. Все понимают, что вопрос формальный, но все равно тянут, пока старший мальчик не кивает. – Отлично. Я выведу вас из Академии. Спускаемся до холла, пробираемся к заднему выходу, обходим здание и идем в парк. Там вас будет ждать Лора. – Сглотнув, я неловко добавляю: – Держитесь поближе ко мне и сразу делайте то, что я говорю.

Притихшая, сосредоточенная группа жадно ловит каждое слово и, когда я заканчиваю, вразнобой кивает. Никто даже не подает голоса.

О чем я вообще, музы? Они, должно быть, чудовищно напуганы.

– Все будет в порядке. – Я выдавливаю ободряющую улыбку, старательно подбирая слова. Я не могу солгать им, сказав, что ничего ужасного не происходит, – они сами все увидят. – Мы вас защитим. Нужно просто выбраться из здания. Сделаем это вместе, хорошо?

Поднимать дух – явно не мое. Я уже отчитываю себя за кривые фразы и ломаную улыбку, когда младшая девочка кивает, тряхнув черными хвостиками, и шагает ко мне. Я растерянно смотрю на нее, не понимая, что нужно сделать, а маленькие пальчики обхватывают мою ладонь. Девочка задирает голову и кивает:

– Я Анна.

Святые пегасы, взрослым бы такую выдержку.

Стиснув маленькую ладошку, я улыбаюсь.

– Я Теодора. – Окинув младших внимательным взглядом, я напоминаю напоследок: – Держитесь за мной. Идем.

Анна так и не выпускает мою руку. В голове мелькает предостережение – это непрактично и едва ли безопасно, – но я все равно сжимаю маленькие пальчики. Выдернуть руку – все равно что лишить надежды.

Пустой, темный коридор не таит в себе опасности, но я двигаюсь осторожно, вслушиваясь в каждый подозрительный шорох. Ничего. Разве что вибрация изредка проходит по стенам, но единственный вред от нее – расползающийся внутри страх.

До двери, ведущей к пожарной лестнице, мы добираемся без проблем. Я останавливаюсь, вцепившись в ручку, и заставляю себя обернуться, четко проговаривая:

– Что бы вы ни увидели в холле, ничего не бойтесь и не останавливайтесь. Лучше смотреть только на меня.

Анна сильнее обхватывает мою ладонь. Я не собираюсь нагнетать, но прекрасно понимаю, какой ужас может вызвать происходящее в холле. Им лучше заранее подготовиться.

Дернув на себя дверь, я шагаю в полумрак, тут же проходя на лестницу. Ступени мелькают перед глазами, а я стараюсь одновременно смотреть вперед и следить, чтобы никто из группы не отстал и не затерялся. Они молодцы – держатся вместе, не шумят.

Каждый новый пролет приближает нас к кошмару, постепенно погружая в хаос звуков. Анна сжимается и втягивает голову в плечи. В мою спину врезаются напряженные, испуганные взгляды.

Я веду их в ад. Они не должны это видеть, не должны с таким сталкиваться, но иначе их не вывести. Единственное, что мне остается, – сделать это как можно быстрее.

Миновав последнюю ступень, я замираю у двери, собираясь с духом, и, развернувшись, бросаю:

– Очень быстро спускаемся и бежим к запасному выходу. Если что-то случится, вы знаете, где Лора. Бегите к ней.

Ни одного возражения. Я смотрю на детей: они напуганы, но стойкости в них явно больше, чем во мне.

Позволив себе последнее мгновение, я решительно распахиваю дверь. Сознание отключается, передавая управление инстинктам. Оставаться на открытом пространстве – дурная идея, и я бросаюсь к ближайшей колонне, утягивая с собой Анну.

Дождаться всю группу. Скользнуть к следующей колонне. Снова все повторить.

В перерывах между перебежками я пытаюсь оценить ситуацию. Выводы напрашиваются неутешительные.

Силы неравны. Академия держится, но едва ли это продлится долго. Даже господина Йенсена оттесняют ближе к лестнице, а Библиотекарь перестает лениво размахивать руками. Ее движения обретают резкость, и тучный господин Йенсен вынужден отступать. Дыхание у него сбивается, щеки краснеют, а проплешина на макушке поблескивает от пота.

Паршивая картина. Виктор бы держался лучше. Отец бы справился.

Решительный выдох очищает голову от несвоевременных мыслей. Нам остается последний рывок перед лестницей. Убедившись, что все готовы, я загоняю острую тревогу подальше и дергаюсь вперед.

Ступени совсем рядом – остался буквально шаг. Сражение в холле проглядывается через столбики перил. Я уже оказываюсь возле них, когда визг за спиной порождает хаос.

В голове мелькает единственная мысль – за мной дюжина детей. Обдумать ничего не выходит.

Тело мгновенно реагирует на несущийся поток угрожающей магии. Все, что я успеваю, – вскинуть свободную руку, укрывая младших защитным барьером, и второй рукой оттолкнуть Анну в сторону, поближе к остальным. Растерянный взгляд цепляет господина Йенсена. Он оборачивается на звук и поднимает ладонь, а потом меня дергает вниз.

Звук взрыва оглушает. Каменная площадка под ногами разлетается осколками. Вскрик не вырывается из меня только потому, что тонет в ужасе, гуле сердца и каменной пыли, тут же проникающей в легкие. Камнепад отрезает меня от реальности.

В ушах пищит, но я не чувствую боли. Меня не погребает под грудой обломков. Разве что носочек туфли застревает между камней, и локоть болезненно пульсирует – немного все-таки зацепило.

Окончательно прийти в себя заставляет полный ярости женский крик. Сморгнув каменную пыль, я порывисто поднимаюсь, пытаясь сориентироваться, и сразу же натыкаюсь на жуткую картину.

Господин Йенсен лежит на полу с неестественно выгнутой шеей, а к Библиотекарю кидается госпожа Брик. Что это, музы? Что произошло? Он меня защитил?

На сожаления и самообвинения нет времени. Обернувшись, я облегченно выдыхаю, найдя всех младших живыми и невредимыми, хоть и изрядно перепугавшимися. Резкий взмах руки заставляет их очнуться и торопливо ринуться по лестнице.

Я позволяю себе двигаться дальше, не оглядываясь, когда на ладони сжимаются маленькие пальчики. Грохот сердца заглушает шум битвы. Утягивая Анну за собой, я дергаюсь к запасному выходу и борюсь с непреодолимым желанием облегченно прикрыть глаза, когда мы выбираемся на улицу.

Рано радоваться. Я пропускаю детей вперед, призывая их бежать за угол, а вспышка магии за спиной тут же подтверждает опасения.

В этот раз я готова. Защитный барьер укрывает нас, и я оглядываюсь через плечо, едва не споткнувшись на ровном месте. Пегасова мать, Диана.

Стиснув пальцы в кулаки, я дергаюсь к углу здания, крикнув:

– Давайте вперед! Быстро!

Бежать нам не так далеко, но пара минут превращается в кромешный мрак. Я едва успеваю защищаться. Земля вокруг взрывается грязными, темными комьями. Треск сбоку не предвещает ничего хорошего, и массивное дерево