Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Эрику приходится отпустить меня, но через мгновение на меня обрушивается ураган хаотичных прикосновений.

Мазнув языком по моему нёбу, Эрик отдергивает воротник моей рубашки, стягивая ее, и наклоняет голову. Пальцы сжимаются на груди, а губы впиваются в шею. Болезненные укусы чередуются с аккуратными прикосновениями языка. Он втягивает в себя кожу, а я запрокидываю голову, выгибаясь в пояснице.

Эрик проводит языком по ложбинке между ключиц, и из меня вырывается сдавленный стон. Горячие мурашки накатывают волной, утягивая в водоворот желания.

Я даже не пытаюсь осмыслить происходящее. Не замечаю, как мы сталкиваемся зубами, не понимаю, где сейчас руки Эрика – они словно сразу везде, гладят, сжимают, оставляют горячие следы. Задыхаясь, я прикусываю его нижнюю губу и потираюсь о него бедрами, полностью отдавшись безумному напору.

Звуки смешиваются – рваные вдохи, заглушенные полустоны и грохот спятившего сердца. Голова кружится.

Когда Эрик подхватывает меня под ягодицы, резко отрывая от пола, я это даже не сразу осознаю. Инстинктивно обнимаю его за шею и прижимаюсь ближе, ни на мгновение не желая прерывать поцелуй, а ноги обхватывают его торс. От такого сближения низ живота начинает пульсировать уже болезненно.

Развернувшись, Эрик делает пару слепых шагов и опускает меня. Приземлившись на столешницу, я на мгновение распахиваю глаза, тут же потерявшись в потемневших медовых радужках, и сдавленно выдыхаю. Я никогда не видела Эрика таким – от привычного хладнокровия и ледяного безразличия не остается ни следа. Жадный, затуманенный взгляд оставляет на мне горячие следы.

Шагнув ближе, Эрик дергает меня на себя, сдвигая на край столешницы, и коленом разводит мои ноги, прижимаясь плотнее. Тут же наклонившись, он цепляет губами мою шею и расстегивает пуговицы, распахивая края рубашки. Его губы вжимаются в мое плечо, а я стискиваю его волосы на затылке, с готовностью выгибаясь навстречу.

В сознание проскальзывает мысль о том, что мы неоправданно потеряли столько времени, и я успеваю зацепиться за нее, тут же пытаясь наверстать упущенное. Ладони смещаются к груди Эрика, и пальцы быстро просовывают пуговицы в мелкие прорези.

Как только я справляюсь с его рубашкой, Эрик соскальзывает губами к моей груди, спустив с плеча бретельку. Слетевший с языка звучный стон повисает в комнате. Руки проскальзывают под рубашку, и ноготки царапают бок Эрика, но он этого словно не замечает.

Я его понимаю. Я бы тоже не заметила. Да я вообще ничего вокруг не замечаю.

Ладони упираются в его живот, проскальзывая по напряженным мышцам к груди и оглаживая плечи под рубашкой. Кожа пульсирует жаром, и я жадно вбираю его в себя, хаотично водя ладонями по коже Эрика. Каждое движение отдается горячей волной удовольствия.

Эрик стискивает мое колено, задрав юбку, и проскальзывает к бедру, перемещаясь на внутреннюю сторону. Я закрываю глаза и кусаю губы, пока он целует мою шею и его рука порывисто поднимается.

Поглаживая кожу, пальцы Эрика добираются до белья. Когда он подцепляет ткань и сдвигает ее в сторону, из меня вырывается громкий стон, а под закрытыми веками вспыхивают искры.

Вежливое покашливание раздается где-то совсем рядом, а потом обрывается виноватым гулким голосом:

– Не хочу вас прерывать, но лучше я, чем кто-то другой. Вас сейчас ринутся искать всей Академией.

Подавившись стоном, я дергаюсь вперед. Эрик сдергивает меня со стола и, развернув за талию, отпихивает за спину. Моргнув, я распахиваю глаза, спешно застегивая рубашку, и затуманенным взглядом окидываю кабинет.

Пальцы немеют и перестают просовывать пуговицы в прорези. В ушах разливается писк. Виски простреливает секундная боль.

Напряженная фигура Эрика застывает. Он открывает рот, но я оттесняю его в сторону и вышагиваю вперед, процеживая:

– Какого хрена? Ты действительно жива?

Минеда откидывается на спинку стула возле стола и удивленно сводит тонкие брови, выдыхая:

– Я тоже безмерно рада тебя видеть, моя дорогая Теодора. – Она пожимает плечами и напоминает: – Мы же встречались совсем недавно. Я даже помогла тебе. Кстати, только потому, что я болею за вашу пару. Поэтому мне вдвойне приятно застать вас…

– Ну спасибо! – рявкаю я, шагнув к столу. – Ты все это время была где-то здесь и соизволила появиться только сейчас? Тебе в голову не приходило, что можно помочь? – Мой голос дрожит от злости, и ладони потеют.

Я вытираю их о юбку и дергаю ее, поправляя.

Синие глаза Минеды сужаются. Она поджимает губы и процеживает:

– Приходило, разумеется. – Сбросив недовольство, Минеда стряхивает незримую пылинку с черного пиджака и как ни в чем не бывало добавляет: – Но с чего бы мне это делать?

О, да к пегасам. Эту безумную утечку нужно запихнуть обратно в книгу.

Под рукой ничего подходящего нет, и я ядовито фыркаю:

– С чего бы тебе появляться сейчас?

Минеда тяжело вздыхает и, окинув меня сочувствующим взглядом, невинно протягивает:

– Я просто не хотела, чтобы вы попали в неловкую ситуацию. Вас там внизу ждет интересный сюрприз.

Глаз дергается. Я сейчас просто прикончу ее голыми руками.

Из мстительных планов меня вырывает вопрос Эрика:

– Тея, что происходит? Кто это?

Он же ни разу не видел последствия моей глупой ошибки.

Минеда встает, одергивая пиджак, и шагает к нам. Ее губы дергаются в легкой улыбке, и она протягивает Эрику руку.

– Я Минеда, богиня всех книгоходцев, которую милая Теодора вытащила из книги в неловкой попытке спасти вас.

Раздражение клубится за грудиной, закручиваясь плотными сгустками. Краем глаза заметив движение Эрика, я шлепаю Минеду по руке, отталкивая ее кисть. Эрик бросает на меня удивленный взгляд, а я добавляю:

– Фальшивая богиня.

– Рукотворная, – парирует Минеда, нисколько не обидевшись. – К слову, я немного жалею, что не выполнила свою часть сделки. Но я и предположить не могла, что с вами так интересно.

Это уже слишком. Стиснув кулаки, я гневно сплевываю:

– Да пошла ты. Мы тебе не цирковое представление.

Пальцы Эрика успокаивающе касаются моего локтя, но я выдергиваю руку. Он не понимает. Не надо ему в это лезть.

Минеда расстроенно вздыхает и тоскливо поджимает губы, но тут же поводит плечами.

– Я вижу, ты не настроена на разговор, милая Теодора. Наверное, это все гормоны. Понимаю, кровь кипит. Загляну позже.

Последняя капля падает на купол терпения, и он рассыпается на мелкие осколки. Я вскидываю руку, и в сторону Минеды летит подставка для книг со стола, но врезается в стену, разбиваясь. Минеда исчезает.

Вцепившись в переносицу, я тру кожу, жмурясь. Какое-то безумие. Когда этот бесконечный день закончится? Мне нужен перерыв.

Мысли возвращают меня на десяток минут назад, и я замираю. Становится душно, к щекам приливает краска.