Ворон из рая - Тисато Абэ

В этот момент Ёрито показалось, что за спиной курящего трубку Хадзимэ прошагала человеческая тень, которая неестественным образом раскачивалась из стороны в сторону.

«О ком это он?»

Слушая бесстрастный голос и заглядывая в бездонную глубину глаз, Ёрито впервые осознал, что ему ничего не известно о прошлом этого человека.

– Я совершенно не мог понять, как можно жить в раю и все равно впасть в отчаяние. Однако, уже будучи взрослым, я случайно наткнулся на повтор той передачи. Оказывается, интервью девочки имело продолжение.

Не обращая внимания на Ёрито, у которого пробежал мороз по коже, Хадзимэ выпустил колечко дыма и монотонно продолжил:

– Она сказала: «И сначала мне казалось, что я правда в раю. А сейчас я так не думаю. Хочу быстрее вернуться домой». Глупо, конечно, но я запомнил только первую, удобную для себя часть.

Даже если вокруг безопасно, есть одежда, еда и крыша над головой, этого недостаточно, чтобы назвать место раем.

– Ты как думаешь, что обязательно должно быть в раю? – мягко спросил Хадзимэ.

Он смотрел на юношу, как смотрят на ребенка, который затрудняется дать простой ответ. И Ёрито действительно растерялся. Он разжал пересохшие губы, собираясь выдавить: «Не знаю», и в это самое мгновение на сцене напротив громко ударили в гонг. Это был знак, что ожидается срочное сообщение от властей. Танцовщицы прервались и второпях удалились, а вместо них на сцену вышел мужчина с пачкой бумаг в руках. Звонким, почти напевным голосом он известил о появлении обезьян. Зрители зашумели, а Тихая резко вскочил с футона.

– Неужели… опять? – невольно простонал Ёрито. Ведь всего несколько дней назад в квартале развлечений уже было нападение.

Как сообщалось, новое произошло в небольшой деревне на горе Тюо, недалеко от заставы у восточных наделов.

– Рядом… – проворчал Тихая, подойдя к окну и поглядев на сцену через голову Тоби.

То, что зачитывал музыкант, ужасало. Похоже, настолько серьезного нападения не случалось уже несколько лет. В деревне завязался бой, некоторые жители погибли. Обезьян было целых три, но, к счастью, поблизости находился караульный пост Ямаути-сю, так что удалось без промедления всех уничтожить.

Певец завершил объявление, добавив, что причин для беспокойства нет, однако публика не успокаивалась и продолжала тревожно гудеть. Будто для того, чтобы отвлечь волнующихся людей, заиграла совсем другая музыка: светлая, торжественная. На сцене появились артисты, одетые в меха, с лицами, выкрашенными красной краской, и пустились в пляс.

– Обезьяны, что ли? – нахмурился Хадзимэ, поняв смысл происходящего.

– Говорили же вроде, что нападения только несколько раз в год бывают. Совсем недавно нас атаковали, и уже опять? Крайне удивительно. К тому же еще и серьезнее обычного. – Ёрито не мог скрыть тревоги, поэтому невольно понизил голос. Слушая его объяснения, Хадзимэ не отрывал глаз от сцены.

– А это что за спектакль?

– Номер называется «Процветание» и обязательно исполняется каждый раз, когда появляются обезьяны.

Опера воспевает подвиг молодого Хакурику-ко, истребившего их. На сцене разыгрывается нападение и победа отряда Ямаути-сю.

Когда случаются набеги и угрозу устраняют, государственные артисты обязаны сыграть «Процветание», чтобы оповестить об этом народ. Даже если кто-то пропустил объявление, при звуках музыки все понимают, что безопасность обеспечена.

Хадзимэ прищурился и окинул взглядом сцену.

– Ясно… Подозрительно все это, – пробормотал он и посмотрел на Ёрито. – Та деревня, на которую напали, отсюда ведь недалеко?

– Господин Хадзимэ, вы что…

– Пойдем проверим.

С необычной для него резвостью Хадзимэ вскочил, снял пижаму и начал собираться. Ёрито остолбенел.

– Прямо сейчас?

– Ну да.

– Охрана не готова.

– Мы же специально для этого в Мэйкёин заезжали, разве нет?

– Ночью ятагарасу уязвимее.

– Так обезьян же там всех перебили вроде. Тогда в чем проблема? И потом если нападут сама ятагарасу, какая разница? Никакого преимущества ни у кого не будет. На месте есть штурмовой отряд, да и вы вполне себе сильная охрана. Ничего плохого не случится, – неожиданно смело рассмеялся Хадзимэ. – Ну а если нападут, покоримся.

– Не хотелось бы по своей воле покоряться…

Говоря это, Ёрито прикидывал, насколько далеко им позволят зайти, если они все же отправятся к месту происшествия. Конечно, отряд зачистки тоже подчиняется Хакурику-ко, а значит, они союзники, однако ведомство абсолютно другое.

– Без разрешения сверху мы не можем отправиться туда просто из любопытства.

– Да и не нужно нам никакого разрешения. Как ты думаешь, зачем вообще я решил держаться подальше от Хакурику-ко? – невозмутимо сказал Хадзимэ, а затем резко окликнул: – Эй, Тихая! Ты-то сможешь пойти, да?

Обращение прозвучало неожиданно уверенно. Тот повернулся и внимательно посмотрел на гостя.

– Ладно. Идем.

– Господин Тихая!

– Попробуешь остановить – брошу тебя здесь.

– О, вот это правильно, – подхватил довольный Хадзимэ. – Если нас будет слишком много, засекут, поэтому я просто хотел сказать, что лучше отправляться маленькой группой.

– Я… я с вами. Раз вы идете.

Ёрито взволнованно вскочил, снял ночную рубаху и мгновенно сплел уэ[65].

– Но зачем вам вообще соваться в такое место?

– Слишком уж вовремя.

Услышав такой решительный ответ, юноша потерял дар речи. Вовремя… Да, именно. Вовремя. С тех пор как Хадзимэ появился, многое резко начало меняться. Участились нападения обезьян, одновременно произошла крупная атака коней из Подземного города. Только теперь Ёрито вспомнил, что «призрак», который привел сюда Хадзимэ, вполне мог быть выжившей обезьяной.

Глядя на онемевшего Ёрито, тот захихикал.

– Как говорится, от пустых раздумий толку ноль. Я вообще-то сторонник практического подхода. Пока сам не увидишь, не узнаешь.

– И я с вами! – вскочил Тоби.

Решено было отправиться всем вместе.

С наступлением ночи ятагарасу утрачивали способность превращаться[66], поэтому пришлось ехать верхом. Ёрито с Хадзимэ сели на коней, на которых добирались из Мэйкёин, а Тихая с Тоби попросили лучших скакунов на постоялом дворе. Их сопровождали пять воинов из монастыря. Подготовив большие фонари ониби и сверившись с картой и компасом, отряд вылетел с задней стороны двора.

Тут и там на границе Тюо располагались сторожевые посты, освещенные огнями. На этих постах поочередно дежурили воины из Уринтэн-гун, которыми руководили присланные из Тюо Ямаути-сю. Наблюдателей регулярно меняли, чтобы они успевали освоиться на местности и подготовиться к чрезвычайным ситуациям.

Пока отряд продвигался вдоль сторожевых огней, несколько раз приближались караульные, заметив подозрительных всадников. Чтобы развеять опасения, Ёрито приходилось открывать и закрывать створку на одной стороне фонаря ониби, подавая сигнал и показывая, что он из Ямаути-сю. В остальном же дорога обошлась без происшествий.

Хотя стояло лето, во время ночного полета пробирал нещадный холод. Еще недавно согретое в ванне тело полностью остыло, а кончики ушей, торчавшие из-под ветрозащитного шлема, начали болеть. Наконец показалось неестественно ярко освещенное