Ворон из рая - Тисато Абэ

два дня оказался на верхнем этаже, у бойниц, его охватило такое чувство, словно он вернулся домой. Сквозь узкое оконце проникали первые лучи солнца, и едва заметно танцующая в воздухе пыль ослепительно сверкала.

– Эй, Алый Шнур! – внезапно подал голос Тоби, впервые после тихой фразы там, на месте каторжных работ. – Ты ведь сказал, когда мы уезжали отсюда, что если я сам увижу, сколько пользы принес Хакурику-ко, то признаю его милосердие. Что это станет для меня важным уроком.

Тоби стоял в прямоугольнике света, падающего из бойницы. Он выглядел совсем не так, как при первой встрече: чистый, опрятный, с тщательно расчесанными и аккуратно собранными волосами. Внешне совершенно обычный мальчишка, но он стоял здесь сейчас как Тоби, и это вызывало очень странные чувства.

– Я увидел все, как ты и говорил, но ничего не понял… – печально произнес он. – Неужели мои товарищи заслужили такое? Они правда совершили настолько ужасные вещи, что им обязательно нужно было отрезать ноги, загонять в такие места и мучить?

– Ну, нельзя сказать, что с ними плохо обращаются.

– Ты не ответил на вопрос. Я спрашиваю: нужно ли было их вообще превращать в коней? – Отметя неубедительные оправдания Ёрито, Тоби подступил к нему. – Вот я совсем так не думаю.

– Вы ведь видели нападение обезьян. Сейчас не время устраивать распри внутри нашего рода ятагарасу.

– Только что с ними обращались как со скотом, а когда удобно, называешь их частью нашего рода – по-твоему, это нормально?

– Все не так. Над нами нависла серьезная угроза: Ямагами ослаб, и набеги обезьян случаются чаще и чаще. Подобное нельзя недооценивать. Их труд, безусловно, спасает весь наш род.

– Ты хочешь сказать, что раз это ради общего блага, то позволительно превращать ятагарасу в коней и выжимать из них все соки? Что ради спасения большинства можно не обращать внимания на то, как тяжело приходится этим? – Голос Тоби становился все резче. – А кто же тогда спасет коней, которые работают там? Если случится что-то еще, аристократы опять сделают вид, что они не замечают, как страдают бедняки?

– Я не это хочу сказать!

– Именно это ты и говоришь с самого начала! И где тут милосердие? Мне непонятно, слышишь?! – закричал со слезами на глазах Тоби и убежал.

Ёрито хотел остановить его, но, поняв, что сказать нечего, медленно опустил руки.

– Ну вот, довел до слез парня, – съязвил Хадзимэ, который все это время сидел скрестив ноги на циновке и наблюдал за ссорой. – На самом деле ты и сам, по-моему, уже все понял.

– …Что именно?

– Вот поэтому ты и повысил тон. Куда делось спокойствие, с которым ты вещал то же самое еще два дня назад? С торжествующим видом расписывал, какой Хакурику-ко замечательный… Разве не так?

Эти слова звучали как жестокая насмешка. Полюбовавшись тем, как Ёрито мучится, не зная, что ответить, Хадзимэ с кряхтением поднялся.

– Куда вы собрались? Пожалуйста, не уходите без предупреждения.

– Да я в туалет только. А тебе тоже не помешает немного голову остудить.

Глядя в спину Хадзимэ, Ёрито предположил, что он пошел успокоить Тоби. В этот момент Тихая, издалека наблюдавший за приунывшим юношей, нарочито громко вздохнул:

– Ты ошибаешься. Хакурику-ко отнюдь не воплощение милосердия.

– У вас есть претензии к нему?

– Немало, – решительно заявил тот.

Ёрито взглянул на него. За несколько дней, проведенных вместе, ему казалось, что он хоть немного понял, кто такой Тихая. В нем больше не чувствовалась враждебность, но неужели он все-таки предатель?

Видимо, сомнения отразились на лице Ёрито, так как мужчина скривился.

– Ты все еще не понял? Ятагарасу из Подземного города разделили на три группы и управляют ими, чтобы каждая из них стала заложницей, если что-то пойдет не так в двух других.

Вздрогнув при этом пугающем слове, Ёрито какое-то время не мог уловить смысл сказанного.

– Заложницей?..

– Дети, женщины и мужчины. Система устроена так, что, если одна группа совершит оплошность, пострадает другая.

Если мужчины взбунтуются, женщин и детей используют как щит. Если женщины осмелятся сопротивляться, в наказание сократят продовольствие для детей.

– Питание Подземному городу предоставляют не бесплатно, а потому, что сочли это выгодным для Тюо.

– Выгодным?.. Растить детей в Подземном городе?

– Помимо того что они здесь заложники, из них растят коней.

Тихая рассказал, что повзрослевших детей Подземного города солдаты забирают и связывают им ноги.

– Помнишь, вчера среди коней были трехногие? Это как раз те самые старшие ребята, о которых говорил Тоби. С возрастом контролировать их становится невозможно, и тогда детей по очереди уводят и превращают. Но поскольку они не совершили тяжелых преступлений, за которые полагается отсечение ноги, ее лишь перевязывают.

Именно поэтому с ними обращаются не так, как с сиротами из наземных городов. Им не дают образование, потому что оно им не нужно. Изначально для этих детей не планировалось никакого будущего.

– Ты ведь слышал, что сказал настоятель Мэйкёин? Что Сэссай – раб необходимости. Им всегда движет рассудок. Вот за это я его и ненавижу, – со злостью произнес Тихая. – Меня ни капли не удивит, если атаку на Ясухару Хадзимэ подстроили ради устрашения. Возможно, Хакурику-ко хотел напугать его и вынудить отказаться от прав на гору.

– Вы хотите сказать, что все это фарс?

Гвардейцы Ямаути-сю, на которых напали кони, были друзьями Ёрито, его сэмпаями и кохаями. Некоторые из них получили тяжелые раны. От несправедливости обвинения в юноше вспыхнул гнев.

– На Хадзимэ напали недобитые остатки Подземного города. Пожалуйста, прекратите обвинять Хакурику-ко. Ведь это всего лишь догадки.

– Я не знаю, что случилось на самом деле. Просто говорю, что он вполне способен на такое.

– Пусть это выглядит безжалостным, но его главная цель – защитить народ.

– А Тоби, женщины и те кони, значит, не часть народа?

– Если Ямаути падет, им тоже придется плохо. Так что в конечном счете это делается и ради них тоже.

Скривившись, мгновение Тихая помолчал.

– …Ты видел раны убитых в той деревне?

– Что?

– Это были идеальные следы меча, совсем не такие, какие я видел во время Великой войны с обезьянами.

По рассказам, чаще всего противники дрались короткими кинжалами, сделанными из черного камня. Только теперь Ёрито вспомнил, что ятагарасу перед ним – один из тех смельчаков, которые сражались с обезьянами на передовой. В миг, когда юноша почти осознал то, что сказал Тихая, его охватил неописуемый ужас.

– Не может быть… Вы слишком далеко заходите в своих предположениях.

– У меня есть младшая сестра.

Неожиданная смена темы привела Ёрито в замешательство, но Тихая, не обращая на это внимания, ровным