Ворон из рая - Тисато Абэ

Оба злобно смотрели друг на друга. Ёрито растерянно молчал, и тут вмешался Хадзимэ и указал пальцем на Карё.

– Это ты убил обезьян?

Тот на мгновение помрачнел, а когда Ёрито перевел вопрос, быстро ответил:

– С обезьянами сражались гвардейцы Ямаути-сю. Вместе с очевидцем они направились ко двору. Там нужно будет взять показания и составить отчет. Мне же поручили разобраться с последствиями.

Раз он и так находился поблизости, вероятно, ему приказали уладить и это. А может… лопнуло терпение из-за эксцентричных выходок гостя?

Глядя на Карё, Хадзимэ обратился к нему в своей обычной манере:

– Я хочу поговорить с теми, кто дрался с обезьянами. Организуй-ка встречу.

– Это затруднительно, – холодно ответил Карё на переведенную просьбу и покачал головой.

Хадзимэ вскинул бровь:

– Вот как? То есть испортить мне настроение – это нормально?

– Забота о вашем настроении – обязанность вон того господина. Моя задача – разбираться с обезьянами. И как ответственное лицо на месте происшествия, я не могу дать разрешение. Если вы недовольны, предлагаю вернуться к Хакурику-ко и попросить его напрямую.

Слишком уж издевательским был тон, поэтому перевести дословно Ёрито не решился и передал только суть:

– Дальше он предлагает действовать через Хакурику-ко.

Некоторое время непреклоннный Карё и Хадзимэ молчали, сверля взглядом друг друга. Первым уступил Хадзимэ.

– Окей. Я понял. Тогда на этом остановимся.

– Буду признателен, – нарочито вежливо произнес, склонив голову, Карё и исчез в глубине караульного помещения.

Проводив его немигающим взглядом, Хадзимэ спросил:

– Это твой коллега?

– Коллега. И кохай.

– Он близок к Хакурику-ко?

– Пока я учился во внешнем мире, он постоянно находился при нем. Хакурику-ко очень ему доверяет.

– Вот оно что.

Когда они выходили из караульного помещения, на сцене как раз разыгрывался момент пьесы «Процветание», где молодой Желтый Ворон наносит смертельный удар обезьяне. Золотой меч с алым шнуром сверкнул в свете факелов, и завернутый в мех исполнитель в маске обезьяны с грохотом рухнул на сцену.

На постоялый двор они вернулись почти под утро, поэтому Хадзимэ спал допоздна. Вчера им пришлось постоянно перемещаться, так что, видимо, накопилась усталость. Пока Ёрито и Тихая по очереди дежурили, гость предавался сну и вдоволь отоспался.

Позже они поели, не спеша привели себя в порядок и, когда давно перевалило за полдень, наконец выдвинулись в путь. Их дорога лежала в северо-западную часть Тюо, где сооружали дамбу. С востока гору обступало озеро серповидной формы. Вода, стекавшая со склонов, попадала в него, а затем, превращаясь в реки, бежала в провинции.

Изначально земледелием занимались на окраинах, тогда как в Тюо процветали исключительно политика и торговля. По озеру же перевозили товары, но задействовать саму воду ни для чего почти не пытались. Перемены произошли по инициативе Хакурику-ко. Как рассказали вчера в женском поселении, он предложил освоить невозделанные земли Тюо. Был разработан план распашки низменных горных участков, прежде не представлявших интереса, и началось масштабное строительство оросительных каналов и дамб.

Гостю из внешнего мира решили показать крупнейшую из возводимых дамб. Она предназначалась для защиты будущих полей и домов земледельцев, и к строительству привлекли много коней, отбывающих трудовую повинность. С высоты хорошо просматривалось обширное дно за дамбой, пока не заполненное водой. Повсюду мелькали фигуры коней, тянувших тяжелые бревна и камни.

Пока гости искали место для посадки, раздался высокий звон: это установленные по приказу двора новейшие автоматические часы отбивали время. Сам звук ясно давал понять, какие силы вкладывает Тюо в эту деятельность.

Хотя отряд прибыл значительно позже оговоренного времени, на самом высоком участке дамбы их уже ждал аккуратно одетый ятагарасу, ответственный за работы. Когда гости подъехали совсем близко и извинились за опоздание, мужчина расплылся в широкой добродушной улыбке.

– Ничего страшного. Из монастыря Мэйкёин передали, чтобы мы прежде всего учитывали ваши обстоятельства.

Группу приветливо встречал старший офицер Уринтэн-гун, назначенный начальником гидротехнических работ. Когда ему передали просьбу Хадзимэ посмотреть, как работают кони, он охотно разрешил спуститься на строительную площадку.

– Изначально такие работы выполняли сами воины Уринтэн-гун… – начал он.

Одетые в грубую одежду мужчины укладывали под огромные валуны бревна, а многочисленные кони синхронно тащили их. Наблюдая, как все, перемазанные в грязи, подбадривая друг друга, медленно передвигают гигантские камни, начальник словоохотливо и с улыбкой продолжал рассказ.

– Когда строительство дамбы только началось, рук не хватало, и работа продвигалась еле-еле. Но сейчас благодаря тому, что из Таниай нам прислали много коней, дело пошло значительно лучше. К нашей радости, дамба уже почти готова. То, что они сюда попали, действительно стало для нас большим подспорьем.

В центре широкого, похожего на огромную площадь дна стояли жилые постройки для коней и Уринтэн-гун, которые ухаживали за ними. После работ все это пространство собирались затопить, но сейчас там содержалось больше сотни коней. Те, что поменьше и с тремя ногами, перетаскивали сравнительно легкие мешки с песком. А крупные, тянущие вырубленные строительные камни, почти все были двуногими.

Третья нога – важная часть тела ятагарасу, так называемый источник силы. У превращенных по договоренности наниматель связывал ее особым шнуром. До тех пор пока его не снимет тот, кто повязал, невозможно вернуть человеческий облик. Но если третью ногу отсекали, когда ятагарасу находился в птичьем облике, что бы он ни делал, вернуть человеческий вид становилось невозможным.

– Разумеется, мы относимся к коням как к очень ценной рабочей силе. Тщательно следим за их здоровьем, обязательно даем отдыхать. Если они получают травмы, лечим.

Рассказывая все это, начальник будто даже гордился собой.

– …Если бы родился на несколько лет раньше, скорее всего, тоже был бы здесь, – тихо пробормотал Тоби, когда сопровождающий отошел.

Ёрито не нашелся что ответить.

Рядом с конями, тащившими тяжелые камни, невозмутимо стояли солдаты Уринтэн-гун с мечами на поясе и бамбуковыми плетками в руках. Те, кого насильно заставили заниматься тяжелым трудом, у кого отрезали ногу и отняли человеческий облик, в отличие от женщин, были лишены даже права говорить.

Когда Ёрито осознал это, он почувствовал, как по спине неприятно заструился холодный пот. Работавшие здесь были вынуждены стать разбойниками. Еще несколько дней назад он с гордостью мог бы сказать, что это заслуженно, ведь они совершили ужасные преступления. Однако теперь произнести подобные слова было непросто.

Осмотрев дамбу, отряд остановился на ночь в гостинице при Мэйкёин, а на следующее утро вернулся в Подземный город. Проводив Хадзимэ до самого входа и сообщив о готовности Нацуки предоставить стражу снова, монастырские воины отправились обратно.

Когда Ёрито спустя