Бледные Лица - Влад Апостол

Французские слова Алекс не разобрал, но красная полоса, перечёркнутый силуэт человека и металлическая лента поперёк прохода объясняли достаточно: «ПЕРЕХОД ЗАКРЫТ». Рядом кто-то маркером написал ещё одну фразу. Её Алекс тоже не понял. Если бы понял, прочитал бы: «НЕ ВЕРЬТЕ ПОСТАМ».

Алекс не стал разбираться, каким постам.

После полудня дорога вывела его к небольшому городку.

Он увидел его не сразу. Сначала — водонапорную башню, потом крыши, потом зелёный крест аптеки над улицей. Колокольня была низкая, квадратная. На площади перед ней стояли столики кафе. У одного столика сидели трое.

Алекс остановился за углом дома и посмотрел.

Трое не разговаривали. Двое сидели прямо, положив руки на колени. Третий склонился над пустой чашкой. На расстоянии они могли быть просто уставшими людьми, которым больше некуда идти. Так теперь часто и было: самое опасное сначала выглядело обычным.

По улице прокатился пластиковый пакет.

Один из сидящих поднял голову.

Алекс не пошевелился.

Пакет зацепился за ножку стула, зашуршал. Мужчина у пустой чашки медленно повернулся к нему и ударил ладонью по столику. Один раз. Потом ещё. Не сильно, будто проверял, откуда идёт звук.

Алекс отступил назад, к велосипеду.

И в этот момент телефон ожил.

Сначала он завибрировал во внутреннем кармане. Резко, как насекомое под тканью. Алекс прижал ладонь к груди, но было поздно: экран загорелся, и из кармана раздался короткий, режущий сигнал.

Он был уверен, что выключил звук.

Оповещение сработало поверх настроек.

Алекс вытащил его. На экране висело красное окно. Текст был по-французски; Алекс не разобрал фразы, но формат был понятен без слов: государственное предупреждение, приказ, опасность. Если перевести, там было:

«ЭКСТРЕННОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ. ОСТАВАЙТЕСЬ В УКРЫТИИ. НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ К ЗАРАЖЁННЫМ. НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРИ».

Сигнал повторился.

На площади сразу повернулись три головы.

Алекс большим пальцем давил на боковую кнопку, потом на экран, потом снова на кнопку. Руки стали чужими, слишком грубыми для маленьких значков. Оповещение не исчезало. В углу появилась одна слабая полоска сети.

Новых сообщений от Анны не было.

Это он успел увидеть тоже.

Трое у кафе поднялись почти одновременно.

Стулья заскребли по плитке. Один упал. Мужчина с пустой чашкой двинулся первым. Он шёл неровно, но быстро набирал скорость, и рот у него открывался шире с каждым шагом, пока лицо не стало просто дырой с глазами над ней.

Сигнал прозвучал в третий раз.

Из аптеки ударили по стеклу изнутри.

Алекс сунул телефон в карман, схватил велосипед и побежал рядом с ним, не пытаясь сразу сесть. Переднее колесо прыгало по камням, рюкзак бил по багажнику. Сзади послышался грохот — кто-то опрокинул столик. Потом другой звук: быстрые босые шаги по плитке.

Он вскочил на седло на ходу.

Педаль провернулась пусто, потом цепь поймала зубья, и велосипед рванул вперёд.

Алекс не смотрел назад.

Улица пошла вниз. Слева мелькнула булочная с выбитой витриной, справа — почта, двери которой были забиты досками изнутри. На окнах висели одинаковые листы с официальной рамкой. Алекс не читал их, но такие листы в любой стране означали одно и то же: «ЗАКРЫТО ДО РАСПОРЯЖЕНИЯ». Один лист оторвался наполовину и бился о стекло.

Сзади кто-то завизжал.

Не от боли. От звука.

Телефон снова завибрировал в кармане, но сигнала уже не было. Только короткие удары в грудь, один за другим. Может, оповещение повторялось. Может, пришли старые уведомления. Может, сеть пыталась вернуть ему мир по кускам, не понимая, что сейчас это может его убить.

В конце улицы стояло серое здание с широкими металлическими воротами. Над воротами висела вывеска с двумя французскими словами. Алекс не понял её; смысл дошёл уже внутри, по запаху кислого винограда и рядам металлических ёмкостей: винный кооператив. Одна створка была приоткрыта.

Алекс свернул туда.

Заднее колесо занесло на песке. Он едва удержался, плечом ударился о край ворот и влетел внутрь вместе с велосипедом. В помещении было темно и прохладно. Пахло кислым виноградом, пылью и железом. Справа высились круглые металлические ёмкости, слева стояли пластиковые ящики, сложенные до потолка.

Алекс бросил велосипед, схватился за створку ворот и потянул.

Металл пошёл с визгом.

Снаружи на этот звук ответили сразу.

Первый больной ударился в ворота, когда щель оставалась ещё шириной с ладонь. Алекс увидел пальцы — грязные, ободранные, слишком быстрые. Они вцепились в край створки. Он ударил по ним ногой. Один палец хрустнул, но рука не ушла.

Второй удар пришёлся выше. Ворота дрогнули.

Алекс навалился всем телом.

Створка наконец дошла до упора. Он нашёл засов, поднял его, но тот не хотел входить в паз. Снаружи били уже трое или четверо. Металл выгибался внутрь короткими толчками. Где-то у пола кто-то скрёб ногтями по бетону, пытаясь найти щель.

Засов вошёл.

Алекс отступил, поскользнулся на чём-то липком и сел прямо на пол.

Ворота дрожали.

Он вытащил телефон.

Экран всё ещё горел. Красное окно висело поверх всего. Алекс держал кнопку выключения, пока пальцы не заболели. Наконец экран потемнел.

В темноте сразу стало слышно, как он дышит.

И как снаружи дышат другие.

Не вместе. Не в один ритм. Кто-то хрипел у самой щели. Кто-то бил ладонями по металлу редко, с паузами, будто забывал, зачем пришёл, и вспоминал только тогда, когда внутри шевелился Алекс.

Он сидел на полу между велосипедом и ящиками, прижимая телефон к груди. Перед тем как экран погас, он успел увидеть в углу одну слабую полоску сети.

Новых сообщений всё равно не было.

Алекс убрал телефон в карман, подтянул к себе велосипед и пополз глубже в помещение, туда, где ряды металлических ёмкостей уходили в темноту. Колесо тихо щёлкало спицами. Он остановил его рукой.

Снаружи ворота ударили ещё раз.

Потом ещё.

Потом тише.

Алекс нашёл между ящиками узкий проход, протиснулся туда и сел, закрыв велосипед собой, будто тот тоже мог испугаться и выдать его.

Глаза привыкали медленно.

Сначала он видел только чёрные круги ёмкостей. Потом — лестницу на маленькую площадку, шланги на стене, разбитую бутылку у стока. Потом — следы на пыльном полу.

Не его.

Следы были свежие. Узкие, человеческие. Они шли от дальнего ряда ящиков к служебной двери и обратно.

Алекс перестал дышать так громко.

В глубине кооператива что-то очень тихо скрипнуло.

Алекс сидел неподвижно.

Скрип повторился.

Не снаружи. Не ворота. Где-то за рядами ёмкостей, там, где темнота была плотнее и пахла не виноградом, а мокрой тряпкой.

Потом появился свет.

Тонкая жёлтая полоска легла на пол, дрогнула, ушла вверх по круглому боку металлической ёмкости. Это был