Бледные Лица - Влад Апостол

Алекс медленно опустил ладонь на переднее колесо велосипеда. Спицы всё ещё чуть звенели после падения.

Дверь в глубине раскрылась шире.

Из служебного помещения вышла женщина.

Сначала Алекс увидел только рабочий фартук, тёмный, испачканный у живота. Потом — резиновые сапоги. Потом руки. Плечи у женщины ушли вперёд, локти смотрели в стороны, и из-за этого руки казались слишком длинными. Пальцы были разбиты до мяса, будто она долго скребла ими по бетону или по металлу. На груди болтался пластиковый пропуск. Фото на нём осталось человеческим: круглое лицо, короткие волосы, улыбка.

Женщина из пропуска и та, что стояла сейчас между ёмкостями, уже не совпадали.

Она не бросилась сразу.

Она подошла к стене, где висели шланги, взяла один, уронила, подняла снова. Движения были знакомые, рабочие, но сломанные. Взять шланг. Проверить вентиль. Поднести к ёмкости. Только она всё путала: поднесла конец шланга ко рту, вдохнула через него, поморщилась и бросила на пол.

Шланг ударил по бетону.

Снаружи ворота ответили глухим ударом.

Женщина повернула голову к звуку.

Поворачивала долго. Сначала лицо, потом плечи, потом весь корпус. Глаза у неё были открыты, но смотрели не туда, где находился звук, а чуть выше, в темноту. Нижняя губа распухла и треснула посередине. Из трещины тянулась тонкая тёмная нитка.

Алекс не дышал.

С теми, кто бежал за ним по улице, всё было проще. Увидели — бросились. Услышали — побежали. Эта стояла в нескольких метрах и делала вид, что всё ещё занята делом.

Колесо велосипеда тихо повернулось под его ладонью.

Один щелчок втулки.

Женщина застыла.

Она не посмотрела на него сразу. Сначала наклонила голову, потом приоткрыла рот и сделала короткий вдох. Воздух прошёл через горло с мокрым звуком. Её плечи поднялись.

Алекс отпустил колесо и очень медленно потянул велосипед на себя.

Педаль задела пластиковый ящик.

Тот сдвинулся на сантиметр.

Женщина ударила ладонью по ближайшей металлической ёмкости.

Глухой удар прокатился по помещению и отозвался в груди. Снаружи сразу завыли. Не хором, а разными голосами, в разных местах у ворот.

Женщина ударила ещё раз.

Теперь она смотрела прямо в проход между ящиками.

Алекс схватил первый попавшийся предмет — пустую бутылку без этикетки — и бросил влево, под лестницу.

Бутылка разбилась.

Женщина сорвалась туда так быстро, что ящики под лестницей разлетелись раньше, чем Алекс успел увидеть её движение целиком. Она врезалась плечом в пластик, упала на колено и сразу же поднялась, уже царапая воздух перед собой.

Алекс поднялся, прижал велосипед к боку и пошёл в противоположную сторону, к служебной двери. На секунду захотелось бросить его здесь, но без велосипеда он снова становился пешим человеком на чужой дороге.

Ноги хотели сорваться сами, но бег превратил бы велосипед в грохочущую железяку.

Дверь, из которой вышла женщина, вела в маленький коридор. Там горела аварийная лампа, слабая, жёлтая. На стене висел план здания под стеклом. Под ним — ряд крючков с ключами. Пол был в пыли, но вдоль стены виднелась свежая полоса, как от подошвы или от волочащейся ноги.

Алекс взял ключи все сразу.

Связка звякнула.

Женщина за ёмкостями издала короткий звук — не крик, скорее кашель, в котором было слишком много слюны.

Алекс сунул ключи в карман и открыл первую дверь.

За ней оказалась кладовая: швабры, коробки, пустые канистры.

Вторая дверь вела в туалет.

Третья была заперта.

Он вставил первый ключ. Не тот. Второй. Не тот. Снаружи в помещении снова ударили по металлу. Один раз. Другой. Быстрее.

Третий ключ повернулся.

Алекс открыл дверь и сразу понял, что это офис.

Стол, стул, шкаф с папками, маленький холодильник. На подоконнике — кружка с засохшим чаем. На стене висела карта района, вся в красных и синих линиях. Французские названия ничего ему не говорили, но дороги, каналы и железная дорога были нарисованы ясно. В углу кто-то обвёл толстым маркером участок вдоль канала и поставил стрелки на север.

Алекс сорвал карту со стены вместе с кнопками.

В шкафу нашёл светоотражающий жилет, пачку батареек, старый складной нож и две упаковки сухого печенья. Не стал разбирать, что пригодится. Просто сгреб всё в рюкзак и затянул молнию.

В соседней комнате что-то упало.

Потом по коридору прошли шаги.

Женщина больше не бежала. Она шла. Быстро, неровно, ударяясь плечом о стену. Каждый шаг сопровождался влажным вдохом.

Алекс увидел вторую дверь в офисе. Узкую, серую, с маленьким окном из матового стекла. За стеклом был дневной свет.

Он дёрнул ручку.

Закрыто.

Ключи.

Связка снова звякнула, и на этот звук женщина ударила в косяк снаружи. Не вошла, но ладонь показалась в проёме. Пальцы загребли воздух, оставили на белой краске четыре бурые полосы.

Алекс нашёл нужный ключ только с пятой попытки.

Дверь открылась во двор.

Он выкатил велосипед наружу, вышел следом боком и сразу развернулся, чтобы закрыть дверь. Женщина ударилась в неё изнутри, когда щель оставалась ещё с ладонь. Матовое стекло треснуло. Через трещину показался один глаз, мутный, неподвижный, не моргающий.

Алекс захлопнул дверь.

Ключ повернулся тяжело.

Он не стал проверять, выдержит ли замок.

Двор оказался задним проездом между кооперативом и длинным кирпичным сараем. Здесь стояли пустые пластиковые ящики, два поддона, заржавленный погрузчик и ряд бочек под навесом. За сараем уходила узкая грунтовая дорога. Она была заросшая, но на велосипеде пройти можно.

Алекс сел не сразу.

Сначала он достал уже тёмный телефон, завернул его в дождевик и убрал глубоко в рюкзак, между печеньем и картой.

Ему хотелось держать телефон под рукой, но после городка любое включение стало не связью, а шумом.

Он выехал со двора, пригнув голову.

Сзади, за стеной кооператива, женщина снова ударила по двери. Один раз. Потом ещё. Ответили ворота впереди — глухими ударами с улицы. Звук пошёл по стенам и долго не отпускал, даже когда Алекс уже крутил педали.

Грунтовая дорога вывела к каналу.

Алекс ехал медленно, почти без звука. Ветер шёл навстречу. Новая карта торчала из-под ремня рюкзака, и угол бумаги бил его по спине. Он остановился только через несколько километров, когда городок исчез за деревьями и вместо домов остались поля, вода и длинная полоса неба.

Там, под мостом для тракторов, он впервые позволил себе открыть рюкзак.

Телефон лежал в дождевике холодным прямоугольником.

Алекс не включил его.

Он достал карту, разгладил на колене и долго смотрел на линии. Не читал названий. Просто искал направление, мосты, места,