Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

По крайней мере, скорее, чем они увязнут в этом всем по самую макушку. Патти повернула к нему афишу.

– Может, сюда?

Он переключил передачу.

– Отвлекаешь водителя за рулем? – Почему-то он улыбнулся. Она проигнорировала замечание.

– Здесь есть «зона свободного творчества». Просто вдруг пришло в голову, а вдруг это они выпускают местную газету?

– Хочешь и здесь запустить свою рубрику?

– Роберт. – Он все же взглянул на нее. – Это может быть шансом как-то связаться с Нейтом.

Роберт нахмурился. Действительно, кого бы он ни спросил о Нейтане Линче, никто ничего не знал. Это становилось как минимум подозрительным. Неприятным. Идея Патти пришлась ему по душе. Он развернул автомобиль на восток.

– Странно, – проговорила она, когда они подъехали к насыпи. – Некоторые развлечения, судя по карте, закрыты для посещения, но вот тут (она ткнула пальцем) вообще помечено: «опасность». Разве такие вещи могут быть в туристических зонах?

– Это не обычный курорт. Здесь может быть что угодно.

Патти понимающе кивнула и вернулась к изучению карты.

– О, здесь есть и архив. Можем заехать туда и поискать что-то о Нейтане.

Роберт промолчал.

Зона свободного творчества оказалась обширным палаточным городком. Тот начинался с большого навеса, пропуская Патти и Роберта в настоящий тканевый лабиринт. У входа их встретила немолодая женщина в платье, усеянном вязаными цветами. Ее растрепанные волосы были присобраны сзади, а глаза смотрели тепло и ласково – настолько, что Роберта защемила тоска.

– Добро пожаловать, мои дорогие! – Женщина подалась вперед, и Роберт отступил за Патти, используя ее как живой щит для непрошеного дружелюбия. Они пожали руки. – Мое имя Велма! Прошу, проходите внутрь! Мы всегда рады новым творческим умам!

Роберт физически чувствовал, как его душат восклицательные знаки. Патти, напротив, растянула губы в широкой улыбке.

– Мы с радостью! Что тут у вас есть?

Они вошли под тканевый купол. Стены были украшены парой устаревших афиш. В центре стояли мольберты: на них были закреплены холсты, наполовину испачканные краской – парад абстракций различного толка. Патти втянула воздух сквозь зубы.

– О, у нас так много всего! Даже и не перечислишь! Изобразительное, музыкальное, швейное искусство! Поделки на любой вкус! А уж кружок фотографии…

– А что насчет местной газеты? Вы ее выпускаете?

– И это тоже наша заслуга, конечно. Вас интересует писательство?

– О да… – Патти неловко замялась. – Без ложной скромности уверяю вас, что я профессионал. Где я могу переговорить с редактором?

– Пройдете налево через фотобудку, затем выйдете наружу. И чуть дальше по указателям. Знаете, а ведь у нас есть настоящий исторический печатный станок. Аж дух захватывает!

– Это очень… уважаемо. А вы не проводите нас?

– Ох, детка, – женщина сжала руку Патти, – я бы с радостью. Но, как видите, у нас здесь важное мероприятие! Коллективное обсуждение дальнейших штрихов к будущим шедеврам. Скоро выставка как-никак!

– Тогда не буду вас отвлекать. – Патти высвободила руку и отступила к Роберту. Тот безучастно стоял у самого входа, очевидно, подслушивая какую-то парочку эстетов. Патти взяла его под локоть.

– Пойдем дальше, пока мозги через уши не вытекли.

– Добавить нечего…

Они свернули налево, как и говорила Велма, и прошли по узкому коридору из брезента. Возвышенные шепотки стихли, вместо них перед глазами Патти предстала огромная, до самого купола, подборка черно-белых фотографий. Она замерла, озадаченно оглядываясь. Роберт немного оживился.

– Иди дальше. Я проверю, что поймали их камеры.

– Спасибо, – задумчиво ответила Патти.

Она обогнула стойку с тазами. Сверху на ней лежал шланг. Множество фотографий висели под потолком, уже высохшие. Неужели они проявляют их при свете? Или делают это ночью? Или, может, если опустить тент, станет достаточно темно?.. В своих мыслях Патти ненадолго потерялась, а когда очнулась, обнаружила себя у выхода в самом центре палаточного городка. И – она была не одна.

В паре шагов от нее, у отвернутого полога, стоял хорошо знакомый ей человек. Это был Киран Боггерти, фотограф из поезда. Он сменил одежду, но все остальное вызвало в ней приступ неприятных воспоминаний. Она выглянула из-за его плеча: вдалеке, между палаток, виднелся неровный край отстраивающегося купола. Чуть ближе – на увешанной флажками площадке, на отдалении – стояла пара девушек. Они о чем-то живо переговаривались.

– Что я говорила тебе по поводу женских фотографий? – Она уперла руки в боки.

Киран подпрыгнул на месте, отшатнулся и едва не запутался в пологе. Патти смотрела на него выжидающе, как строгая учительница.

– Извините, это не то… Патти? Патти Кимри? Это вы!

Показалось, будто он испытал облегчение. Патти это не понравилось.

– Снимать женщин без разрешения не только неправильно, но еще и незаконно. – Она врала… наверное. Юридический талант обошел ее стороной.

– О, я не делал ничего такого. Я снимал купол.

– Правда? Прямо отсюда? Почему не спуститься к побережью?

Киран понурил голову:

– У меня началась ужасная аллергия на солнце. – Он задрал рукав, демонстрируя Патти крапивницу. – Жаль, что я не могу попросить кого-нибудь сделать эти фотографии для меня.

– Если я верно помню, вы приехали ради пополнения личной коллекции. – Тут Киран кивнул. – Удалось найти что-то ценное?

– Не особо, если честно. – Киран потупил голову. – Так, пара фотографий казино, одна дама с пуделем, еще немного снимков растений. Признаться, я ожидал другого.

– Чего?

– Ну… Какой-то более этельерской флоры. Здешняя, очевидно, вся ввезенная.

– И здесь нигде нет никакой экзотики?

– Мне не удалось найти. Но я пока не был на юго-западе. – Киран неловко улыбнулся, а после выглянул из-за Патти куда-то в глубь шатра. – Там что, кто-то трогает фотографии?

– Что за глупости! – тут же засуетилась Патти. Она схватила Кирана под руку и потащила наружу. Он уперся. – Лучше покажите мне, где здесь печатают газеты!

– Опять за свое… – Он покачал головой, но с каким-то отеческим видом. – Мне там не шибко рады, так что я постою тут, если вы не возражаете. Но вам дальше, налево.

Девушки переглянулись и разошлись. Патти показалось, что Киран огорчился. Он удивительно подходил этому пространству – будто разбитому на месте преступления лагерю сборщиков улик. Это открыло его с другой стороны – она чуяла, что он, как и Патти, был человеком, готовым зайти по-настоящему далеко ради сенсации. Хорошо ли это? Что ж, вещи редко бывают настолько однозначными.

На плечо Кирана опустилась рука.

– И ты тут, дружок, – сказал Роберт. Киран весь вжался.

– М-мне пора. – Киран выпутался из хватки. Роберт пожал плечами. Патти поманила его за собой.

Вскоре перед ее глазами предстал открытый шатер. Прямо в тамбуре располагался старинный типографский станок. Это его Велма назвала печатной машиной? Солнечный свет рассеивался по лакированной