Одним махом! - Илона Эндрюс

– Что это? Паразит?

– Не знаю. Оно напало на меня, когда я брала образец. Мне пришлось несколько раз ударить, чтобы оно отступило. Именно его визг услышала Хелен.

Мод выругалась. Мы с ней посмотрели на смоляной гроб.

– Чего бы оно могло бояться? – спросила она.

Я потерла лицо.

– Без анализа нельзя сказать наверняка, но «Гертруда Хант» не позволит мне его провести. Я не буду принуждать ее брать новые пробы. Мы не приспособлены для безопасного проведения такого рода исследований, а я не позволю скверне нас заразить.

– Огонь? – предположила Мод.

– Слишком сложно. Он должен быть очень горячим и устойчивым в течение долгого времени, а гостиница не любит открытого пламени. Она может справиться с небольшим возгоранием или даже с костром на улице, но пламя такой силы внутри – плохая идея. Нет, нам нужно что-то другое.

Мы снова посмотрели на трубку.

– Кислота, – произнесли мы одновременно.

У меня ушло двадцать минут на то, чтобы соорудить каменную камеру и заполнить соляной кислотой нашу самую большую анкерную трубку. Мы запечатали смоляной гроб внутри трубки поменьше и поместили ее в кислоту. Не лучший из возможных вариантов. Я бы предпочла выбросить его на какой-нибудь неизвестной планете, но каждый несет ответственность за то, что он выпустил на свободу. Я не хотела становиться виновницей того, что этот ужас на кого-то накинется.

Как только мы поместили трубку на место, я включила сигнализацию. Если пластик сдвинется хоть на долю дюйма, гостиница закричит у меня в голове. Мы вернулись в лабораторию. Я вывела на экран камеру с трубкой внутри, села и стала наблюдать. Если после нашего ухода скверна попытается вырваться, я хотела это видеть.

Мод сидела рядом со мной.

Никто из нас ничего не говорил.

– Совет уведомит семью, – наконец произнесла я.

При мысли о том, как я буду смотреть в глаза миссис Брасуэлл, объясняя, во что превратился ее сын, меня затошнило.

– Они должны, – согласилась Мод.

Мы еще какое-то время провели, наблюдая за резервуаром. Ничего не происходило. В распоряжении Совета было много ресурсов. Некоторые хозяева гостиниц специализировались на исследованиях, и у них были самые современные лаборатории. И конечно, оставались еще ад-халы. Когда дети хозяев гостиниц вырастали, перед ними открывались три пути. Многие из нас покидали планету и становились путешественниками, скитаясь по галактике. Из тех, кто оставался, некоторые вообще отказывались от такой жизни и вели нормальный быт в человеческом обществе. Но если вы хотели остаться в нашем мире, нужно было либо унаследовать гостиницу от своих родителей, либо, в очень редких случаях, переехать в новую. Или стать ад-халом. Это старинное слово означало «секрет». Ад-хал служил исполнителем воли Совета и, как следствие, Галактического Сената на Земле. Моя сила была связана с гостиницей. Сила ад-халов исходила из них самих. Когда ситуация становилась критической, катастрофически плохой, они приходили и разбирались. Ад-халы не знали пощады. Они оценивали ситуацию и назначали наказание. Увидеть ад-хала – плохой знак.

Может быть, Совет отправит ад-хала за телом Майкла.

– Сегодня вечером я буду стоять на страже за упокой его души, – сказала Мод.

– Я останусь. Я его убила.

– Нет, ты его освободила. Тебе нужно набраться сил. А он заслуживает бдения.

– Ладно.

Минуты тянулись незаметно.

Наконец Мод заговорила:

– Как у вас с Шоном дела?

– Хорошо.

– Ага. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Если захочешь, я рядом.

– Мод… – начала я, но вовремя спохватилась.

– Да-да, это мое имя.

– Ты только что прошла через… многое. Ты похоронила своего мужа. Я не хочу взваливать на тебя свои романтические проблемы.

– Я никогда не думала, что ты выберешь кого-то из нас, – сказала Мод.

– Нас?

– Из нашего маленького гостиничного мирка. Я всегда думала, что ты уйдешь и начнешь нормальную жизнь с кем-нибудь… ну, я не знаю, с кем-нибудь по имени Фил.

– Фил? – переспросила я.

– Да. Он был бы бухгалтером или юристом. У вас была бы вполне обычная семья и обычные дети. А твоей главной заботой стало бы, чтобы другие мамы из родительского комитета не затмили тебя на Дне учителя.

Я моргнула.

– Во-первых, откуда ты вообще знаешь о Дне учителя? Ты же проучилась в школе всего год, и то в старших классах.

Она вздохнула.

– Поверишь, если я скажу, что они есть у вампиров?

– И что вы дарите учителям?

– Оружие, – ответила Мод. – Обычно маленькие ножи. Украшенные и дорогие.

– Ты шутишь.

– Нет. Существует множество правил этикета, связанных с определением точной стоимости ножа, который следует дарить… Ладно, да, я шучу. Закуски. На День учителя мы приносим закуски. Ну и дополнительные школьные принадлежности тоже приветствуются. Какой бы развитой ни была цивилизация, дети все равно хотят рисовать на камнях цветными мелками.

– Почему ты думала, что я уйду и выйду замуж за кого-нибудь нормального?

– Потому что перед моим отъездом ты была таким нытиком.

Я уставилась на нее.

– Да-да, – подтвердила Мод. – Ты была такая: ох, я так страдаю, что приходится жить в этом волшебном доме, и никто меня не понимает. Ты не хотела иметь ничего общего с гостиницей. Тебя было просто невозможно заставить помочь с работой. Все, чего ты хотела, – это уйти из гостиницы и тусоваться с друзьями в старшей школе.

– Мне едва исполнилось восемнадцать. И они были не друзьями, а заклятыми друзьями.

– Я всегда думала, что в конце концов стану хозяйкой, – усмехнулась Мод.

– А я всегда думала, что ты станешь ад-халом.

Несмотря на улыбку, я не шутила. Из нее вышел бы отличный ад-хал.

– Ты думаешь, во мне достаточно жестокости?

– Ммм. Более чем.

Она вздохнула.

– Вместо этого я оказалась вдовой обесчещенного рыцаря, а ты – хозяйкой гостиницы, которая пытается встречаться с упрямым оборотнем-убийцей.

– Ты могла бы обзавестись собственной гостиницей.

Это было бы нелегко, но Мод никогда не сдавалась, и трудности ее не пугали.

Она покачала головой.

– Нет, не думаю, что это возможно, Дина. Я горжусь тобой и твоими успехами, но это не для меня. Я шесть лет была женой Мелизарда. Я умею сражаться. Я научилась разбираться в политике. Я знаю, как вести себя и на поле боя, и в бальном зале, заполненном людьми, которые хотят вонзить мне нож в спину. Но сидеть в гостинице, пытаясь удовлетворить потребности одновременно дюжины гостей, при этом держа все это в секрете от внешнего мира… это не для меня. Это все равно что идти в бой с завязанными руками.

У меня упало сердце.

– Это значит,