Одним махом! - Илона Эндрюс

достаточно часто, это была лишь одна из множества возможностей для продолжения рода и секса. Например, у гарибу три пола и шесть гендеров, у алуй самцы меньше и хрупче самок, а параки формировали брачные клубки, где все проходили трехэтапный процесс линьки, в ходе которого дважды меняли пол. Когда одно из таких существ посещает Землю, программное обеспечение их переводчика пытается определить пол, чтобы сделать инопланетную речь приемлемой для людей. Порой это приводит к забавным результатам. Так что я не была уверена, действительно ли новая хиру – женщина, но, поскольку Закат называл ее «она», тоже использовала это местоимение. Когда я отвела ее к Архивариусам, она назвала свое имя – Лунный Свет На Воде.

Лунному Свету очень понравилась комната Заката. Едва переступив порог, она тихонько ахнула. Он потянулся к ней, и они вместе направились к бассейну, соприкасаясь металлическими руками. Так я их и оставила: плавающими в бассейне и глядящими на затянутый облаками потолок.

Когда все было улажено, я пошла искать сестру и обнаружила ее на кухне, где она осторожно наливала свежезаваренный кофе в кружку, наполовину наполненную гоголь-моголем. Пожав плечами, она сказала, что Арланду сейчас это нужно. А затем пошла отнести ему чашку. Я подумывала о том, чтобы рассказать ей, как маршал Дома Крахров выпил тут кофе, разделся и бегал по саду средь бела дня, выставляя напоказ подарки, которые ему преподнесла богиня вампиров. Но сестра постоянно подкалывала меня насчет Шона, так что я решила оставить ей возможность открыть для себя чудо пьяного Арланда самостоятельно. Она очень тщательно отмерила дозу, так что, может, вампиру удастся остаться одетым.

Я проверила Хелен, которая уже спала в своей комнате. Кот свернулся калачиком у ее ног. Потом зашла к Вингу. Битва потрясла его до глубины души, и он пересказал мне свои героические поступки, чтобы убедиться, что они действительно были таковыми. Подтверждение героизма заняло немного больше времени, чем ожидалось. Было 22:40, и приближалось мое время общения с Советом.

Мышцы шеи скрутило от напряжения. Это был третий раз в моей жизни, когда я выступала перед ними. В первый – просто стояла рядом с братом, когда Клаус просил их помощи в поисках наших родителей. Тогда мы не получали ответа больше месяца, а потом Совет выразил соболезнования и сообщил, что их расследование ничего не выявило. Во второй раз я подавала прошение насчет собственной гостиницы. Ответ пришел через двенадцать часов – название гостиницы и адрес «Гертруды Хант».

Я снова прокрутила в голове заготовленное сообщение. Я повторила его уже шесть или семь раз. Оно было составлено правильно: ни имен, ни адресов, ничего, что могло бы привести к моей личности, если кто-то посторонний его расшифрует. Мне не следовало так нервничать, но напряжение сковало меня, как медвежий капкан, и отказывалось отпускать.

В комнату ступил Шон, и стена за ним тут же запечаталась. Я пригласила его прийти, но сначала он хотел осмотреть территорию – в переводе с его языка это значило, что он собирался разведать дразири и оценить масштабы урона, который мы успели нанести. Я попросила его найти меня, когда он закончит, и сказала гостинице открыть ему путь. Мне хотелось поговорить с ним до отправки сообщения, но времени не оставалось. Нам придется сделать это после. В любом случае так будет лучше. До отправки сообщения я места себе не находила.

Сканер ожил, заливая меня светом и заставляя мои светлые волосы сиять. Я чуть не подпрыгнула. Сама установила таймер, но все равно испугалась. Я была слишком напряжена.

Свет сфокусировался на мне.

Галактика породила множество языков, но один из них был старше большинства – настолько, что его забыли почти все, кроме хозяев гостиниц и нам подобных. Я открыла рот, и мелодичные слова старогалактического полились с моих губ, словно песня столь же древняя, как сами звезды.

– Приветствую, Совет. Я хотела бы обратить ваше внимание на два вопроса. Первый: у меня в гостях двое хиру. Сегодня ночью дразири, осаждающие мою гостиницу, выпустили по ее территории ядерную ракету. Чтобы спасти жизни моих гостей, я направила ее за пределы планеты. Я глубоко сожалею о возможных потерях и надеюсь, что ни одно живое существо не пострадало. В настоящее время помощь мне не требуется.

Готово. Я направила официальное уведомление о нарушении договора. Теперь мяч был на их стороне. Я указала координаты ядерного взрыва, и они могли сами ознакомиться с доказательствами.

– Второй: в Баха-чаре на меня напал неизвестный враг. Это было темное, деформированное существо. Совместными усилиями оно было побеждено и доставлено в мою гостиницу, где попыталось покинуть своего носителя и заразить меня и саму гостиницу. Труп изолирован, но я не знаю, сколько это продлится. Прежде чем запечатать тело, я взяла образец ДНК, и в базе данных нашлось совпадение. Тело принадлежит хозяину гостиницы, другу моей семьи. Прикладываю доказательства для вашего ознакомления.

Синий свет сменился глубоким индиго – сканер зашифровал мое сообщение, превратив данные и изображения, которые я прикрепила, в хаотичный клубок, который можно расшифровать только с помощью протоколов дешифровки хозяев гостиниц.

На стене появился цифровой таймер. Тридцать секунд до выхода на связь. Я едва успела.

Двадцать секунд.

Десять.

Индикатор сканера запульсировал белым светом. Сообщение отправилось.

– Что теперь? – спросил Шон.

– Теперь Совет должен решить, что делать. Я выполнила свою часть.

– Как это работает? – поинтересовался он. – Они опрашивают всех хозяев?

– Могут, если дело касается изменений в политике гостиниц. Но такого почти никогда не происходит. Как правило, такие вопросы обсуждаются среди руководителей двадцати пяти самых старых или сильных гостиниц планеты. Думаю, мистер Родригес входит в их число. Когда мои родители…

Я чуть было не сказала «когда мои родители были живы», но тут же отбросила эту мысль. Нельзя было так думать. Они живы. Пока я не увижу неопровержимых доказательств их смерти, я должна думать о них как о живых и продолжать искать.

– Когда работала гостиница моих родителей, папа с мамой имели по одному голосу из двадцати пяти. Мой отец был уникальным человеком, и его вклад очень ценился.

– Когда что-нибудь будет известно? – спросил он.

– Невозможно сказать наверняка.

Передо мной развернулась стена, открывая длинный коридор. Я вошла в него, и Шон последовал за мной.

– Они могут отправить ответ, могут начать действовать без какого-либо уведомления, а могут полностью проигнорировать.

– Не похоже на хорошо организованную систему, – сказал Шон. – Тебе нужна помощь, ты за ней обращаешься, но никак не можешь узнать, окажут ли ее тебе.

– Каждый хозяин гостиницы – это отдельный