Одним махом! - Илона Эндрюс

мир, – объяснила я. – Так было всегда. Но бывали и случаи, когда мы действовали единогласно, – например, когда запрещали какому-то виду вход на Землю за грубое нарушение договора.

Туннель открылся на широкий крытый балкон с кольцом диванов, усыпанных яркими подушками, и углублением для костра посредине. На металлическом шесте на крюке нас ждал чайник. Шон удивленно поднял брови.

– Апартаменты отрокаров?

Я кивнула.

– Не знаю почему, но у огня я чувствую себя лучше.

Кострище уже было подготовлено. Шон взял с приставного столика зажигалку и чиркнул. Жаркое оранжевое пламя лизнуло дерево, и поленья затрещали – огонь распространился, поглощая их одно за другим. По балкону распространилось тепло.

Я взяла чайник, висевший на церемониальном шесте, и положила его на металлическую решетку над камином.

Шон сел на яркие подушки напротив меня.

– Ханум бы это одобрила.

Я кивнула. Именно так отрокары готовили свой чай на протяжении сотен лет.

– Как твои ребра? – спросила я.

– Не так плохо, как могло бы быть, – улыбнулся Шон.

– Знаешь, у меня есть медотсек. Он не так хорош, как у торговцев, но я уверена, что разок ты мог бы…

– Я в порядке.

Я вздохнула. Вода закипела, так что я сняла чайник с огня, повесила его обратно на крючок и бросила внутрь листья. Зимний чай был самым вкусным… Ох. Осознание обрушилось на меня, сбивая с ног. Возможно, я ошиблась на день или два… Нет. Все верно. Мне захотелось плакать.

– Что такое? – спросил Шон, пристально глядя на меня.

– Рождество.

Он нахмурился.

– Сегодня Рождество. У меня нет елки. Я не получила ни одного подарка. Я не украсила дом. У меня ничего нет.

Я не могла скрыть отчаяния в своем голосе.

– Я пропустила Рождество.

Это было глупо, и все же мне пришлось напрячься, чтобы сдержать слезы.

Он подошел, сел рядом и обнял меня за плечи.

Я не так планировала вести этот разговор. Я рассчитывала на официальную, отстраненную беседу, а вместо этого прижалась к нему, потому что его глаза говорили мне – он понимает.

– Это всего лишь дата в календаре, – сказал он, слегка поглаживая мое плечо пальцами. – Мы все равно можем отпраздновать Рождество.

– Это будет не по-настоящему.

Он покачал головой.

– Хелен все равно, что это будет не двадцать пятого декабря. И Кальдении тоже. Орро ухватится за любой повод, чтобы устроить праздник. Твоя сестра нуждается в Рождестве. У нее давно его не было. Мы поставим елку, украсим, завернем подарки, и я убью любого дразири, который попытается вмешаться…

Я уткнулась лицом в его твердую грудь. Он обнял меня крепче.

– Что со мной не так?

– Остаточный боевой стресс, – сказал он. – Такое случается, когда тебя чуть не убивает какая-то извращенная сущность, а затем идиот-убийца выпускает в тебя ядерную бомбу, и все это – за двадцать четыре часа.

– Когда ты успел выучить старогалактический?

– Примерно через три или четыре месяца на Нексусе. Там нечего было делать, кроме как драться и ждать следующей схватки. Я просмотрел множество учебников и записей. Это помогло мне не сорваться. Я теперь ходячая энциклопедия случайных знаний.

Я медленно выдохнула. Он погладил меня по спине.

– Я думала, ты уже собрался.

– Куда мне идти? – спросил он.

Я оперлась на него, и мы некоторое время сидели у камина в тишине. В Шоне не было ни капли уступчивости. В его теле не было мягкости. Сплошные твердые мышцы и кости, завернутые в суровую хищную силу. Тощий одинокий волк выбежал из темного леса, чтобы прилечь у костра, потому что я была рядом. Он никогда не отказывался от своей природы. У него все еще острые зубы и горящие глаза. Он не был ручным, но был доволен тем, что я его не прогоняю. Мне хотелось спуститься на кухню и принести ему что-нибудь поесть.

Я составила логичную, убедительную речь, но теперь все это казалось глупым.

– Гостиница должна быть на первом месте, – начала я. – Безопасность гостей важнее безопасности хозяина.

Он ничего не сказал.

– Это странная жизнь. Как только ты привязываешься к гостинице, уже никогда не сможешь по-настоящему уйти. И даже если уйдешь, все равно ощущаешь ее притяжение. Некоторые воспринимают это как ловушку и не могут дождаться, чтобы сбежать. Когда нет гостей, может быть скучно. Но стоит им нахлынуть, едва остается возможность поспать. Иногда гости требуют невозможного. Некоторые слушают, как ты говоришь про опасность, и тут же бросаются ей навстречу. Но это твоя жизнь. Ты заботишься о гостинице. Ты оберегаешь гостей. Они уходят, а ты остаешься. Всегда.

Он по-прежнему ничего не говорил.

Я глубоко вздохнула.

– Но я сама выбрала такую жизнь. Правильно это или нет. Это мой дом.

Почему это казалось таким сложным? Надо было просто взять и сказать. Даже если он встанет и уйдет, я по крайней мере перестану томиться в неведении.

– Если ты будешь управлять гостиницей вместе со мной…

Он притянул меня к себе. У меня перехватило дыхание. Сглотнув, я продолжила:

– …тебе придется ставить безопасность гостей на первое место. В бою я последую твоим приказам. Не буду спорить или умолять. Не буду просить тебя изменить свою стратегию. Но я не могу отказаться от жизни, которую выбрала. Если это не то, чего ты хочешь…

Он все молчал. Мне показалось, что прошла целая вечность. Воздух был вязким и тяжелым, как будто я плыла сквозь патоку.

Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, и в его янтарных глазах отражалось пламя костра.

– Если я стану хозяином гостиницы, ты будешь со мной?

– Да.

– Это все, чего я хочу.

С моих плеч свалилась вся тяжесть. Я не осознавала, сколько на себе тащу.

Я поцеловала его. Только что мы смотрели друг на друга, а спустя мгновение мои губы касались его губ.

Мышцы его руки напряглись под моими пальцами. Его губы прижались к моим – горячие, голодные. Поцелуй стал глубже, превратился во властный, жгучий и опьяняющий, как крепкое вино, выпитое слишком быстро. Он лизнул мой язык. Шон был таким приятным на вкус. Я обхватила его руками, желая большего. Мне было все равно, пусть хоть вся галактика сгорит в огне, лишь бы он продолжал целовать меня вот так.

Он прервал поцелуй. Его глаза были совершенно безумными. Волк смотрел на меня, и он хотел меня больше всего остального в своем лесу. Это заставило меня чувствовать себя прекрасной.

– Не сегодня, – сказал он. – Сегодня ты не в том состоянии.

Он был прав. Я придвинулась и положила голову ему на грудь.

– Хорошо.

Прошло несколько секунд.