Леди пепла - Мелисса Рёрих

случае Скарлетт проберется в пространство между звездами и использует свою тьму, чтобы придать Судьбам физическую форму с единственной целью разрубить их на части. И я буду собственноручно подавать ей объятые пламенем клинки, чтобы это сделать,– прорычал Сорин, часто дыша.– Еще раз упомянешь о том, чтобы оставить ее на произвол судьбы, Арианна, и твоя помощь здесь больше не понадобится.

– Бросать вызов Судьбам всегда непросто, – невозмутимо ответила Арианна.

– Сейчас у нас есть все основания это сделать, – огрызнулся Сорин.

– Действительно, – обронила Арианна, устремив взгляд на Каллана.

Он никак не мог взять в толк, чего она от него хочет. Чего можно добиться, сражаясь против Сорина? Он же принц фейри, владеющий магией огня, его поддерживает целый Двор фейри, не говоря о ведьме и вампире. Что ему, смертному, противопоставить такой мощи?

– Принц Каллан должен вернуться сегодня вечером, Сорин, – вмешалась Тава. – От этого зависит жизнь Кассиуса. Скарлетт никогда вам не простит, если с ним что-то случится.

– Она также не простит мне, если я позволю Каллану добровольно подвергнуть себя опасности и вступить в союз с мараанской леди, – возразил Сорин, плюхаясь обратно в кресло и ероша рукой волосы.

– Поэтому мы не отправим его одного, – медленно произнесла Тава.

– Он и не будет один, – отозвался Слоан с порога. – Мы всегда с ним, но нас всего двое против короля и его лордов… Однако это не спасет его от брака с леди Ведой. – Он замолчал, явно думая о том же, о чем и все остальные.

Все, кроме Тавы.

– Значит, он вернется обрученным с другой, – подхватила она. – Той, кто тоже знатного рода и в ком тоже течет мараанская кровь. Той, кого все сочтут достойной и против которой трудно будет возразить.

Стоило ей высказать свои соображения, как в комнате воцарилась полнейшая тишина. В течение целой минуты никто не произносил ни слова.

– Я ценю вашу преданность Скарлетт, Тава. Правда, ценю, но… – начал было Сорин.

– Я предлагаю это не из преданности Скарлетт,– перебила Тава,– поджав губы,– а из преданности своему королевству. Я руководствуюсь интересами детей, которым служила последние шесть месяцев, защищая их всеми возможными способами. Я делаю это потому, что у каждого, а не только у королев и принцев фейри, должен быть выбор касательно своей судьбы.

Каллан изумленно смотрел на леди, готовую рискнуть своим благополучием ради него.

Нет, не ради него.

Ради невинных детей.

Ради своего королевства.

В его душу закралось чувство вины и стыда, когда он признался себе, что прозябал без дела последние несколько лет. Если быть до конца честным, то всю свою жизнь. Всю жизнь кто-то другой определял каждый его шаг. Начиная от отца, готовившего его к тому, чтобы однажды стать правителем, до постоянных уговоров матери ухаживать чуть ли не за каждой леди в королевстве, чтобы выбрать себе невесту. Даже Скарлетт, забравшая его во Двор Огня ради безопасности, была очередным примером принятого кем-то другим решения.

Сам Каллан сидел сложа руки. Позволяя событиям происходить… и довольный этим. Решения принимались без его участия, а он просто ждал, что кто-то другой все исправит и скажет ему, что делать. Конечно, он был готов оказывать всяческое содействие, но все же. Однажды он сказал Скарлетт, что его самое большое желание – заботиться о тех, кто уже находится под его опекой. Но что он сделал, чтобы повлиять на ситуацию? Что он сделал, чтобы доказать кому-то, что всерьез воспринимает эти слова и чувства?

«А что вы предпримете, когда станете королем, Каллан? Будете ждать, что кто-то другой исправит все за вас?» – всплыли в голове слова беты оборотней.

В самом деле, что он предпримет, когда сядет на престол и станет ответственным за принятие решений? Когда тысячи людей будут ожидать, что он поведет их за собой?

Возможно, куда более важный вопрос заключался в том, что он сделал, будучи наследным принцем, чтобы доказать, что заслуживает занимать трон и руководить народом?

Когда Каллан перевел взгляд на Таву, ему вспомнился ужин несколько месяцев назад. Хитрая и остроумная, она тогда сидела рядом с Ведой, стараясь донести информацию до Скарлетт. Помогала Кассиусу и Дрейку вызволить ее, то и дело перехватывая Веду и отвлекая ее внимание. Тут он понял, что Тава справится. Она всегда была на заднем плане, в тени брата, но оттуда ей было все прекрасно видно. Никто никогда не заподозрил бы милую, тихую леди Тинделл в том, что она представляет угрозу, что она что-то знает. Но сейчас, заново проигрывая в памяти сцену в доме Лэйрвудов, Каллан понял, что она сила, с которой нужно считаться. Ей многое известно. Он готов был поспорить, что Таве ведомы секреты, за нераскрытие которых люди готовы убить. Секреты, которые окажутся невероятно полезными, если они собираются перехитрить Микейла, Веду и самого лорда Тинделла.

Каллан шагнул к Таве. Она хотела было отступить, но не сделала этого.

– Вы на все это согласны? На придворные ухаживания? Встать на пути Веды? Микейла? Короля?

Она сглотнула, и ее тонкая шейка дрогнула.

– Если это поможет нам выиграть время, если это поможет вам выиграть время, то да.

– Возможно, стоит обсудить с Дрейком, прежде чем… – начала было Нури, но оборвала себя на полуслове.

Тава покачала головой, глядя на Тень Смерти.

– Если вам удастся вытащить Скарлетт, смею предположить, что она захочет отомстить. Лорду наемников. Микейлу. Моему отцу. – Она замолчала на мгновение, ее взгляд метнулся к окну и вернулся к Нури. – Вам понадобятся свои люди во дворце. И кто помимо самого наследного принца подойдет на эту роль?

– Это опасно, – возразил Сорин. – Скарлетт не понравится…

– Скарлетт здесь нет, и она не имеет права голоса в этом вопросе, – вмешался Каллан, еще на шаг приблизившись к Таве. – Если леди Тинделл готова рискнуть личной безопасностью ради своего королевства, кто мы такие, чтобы лишать ее этого выбора? И кто я такой, чтобы не быть готовым сделать то же самое для людей, которых мне предстоит однажды возглавить?

Лицо Тавы покраснело в сотый раз за день от того, что она опять оказалась в центре внимания. Она не отступила, но Каллан видел, что она подрагивает.

– Тебе придется быть… убедительной, – вкрадчиво произнесла Нури. – Микейл и Веда хитры и порочны. Их оружие не мечи и кинжалы, но лукавство и политические игры. Они прекрасно умеют манипулировать.

– Мы же это не всерьез обсуждаем, – с недоверием протянул Сорин.

– Она права, – заметила Нури. – Нам бы не помешали свои люди в замке. Именно по этой причине Скарлетт начала приходить к… – Бросив