Погоня за судьбой - Ди

— Алиса, ты как?! — выпалила я, вжимая педаль в пол, вращая рулём и используя складки местности как укрытие.

Девочка сидела, вжавшись в сиденье, с лицом белым, как мел. Глаза — два испуганных блюдца, прикованные к отверстию в стекле. Она не плакала — она даже не дышала.

— В порядке? — сдавленно просипела я, ощупывая её плечо.

Она резко, судорожно кивнула, и губы её беззвучно шевельнулись.

Больше выстрелов не последовало. Одинокий снайпер? Мародёр, который решил позариться на чужую машину? Отморозок, который просто захотел поразвлечься? Неважно. Важно было то, что он увидел нас.

Я свернула в следующую лощину, подальше от того проклятого холма, и только через километр позволила себе выдохнуть. Руки тряслись. Адреналин отступал, оставляя после себя липкий, тошнотворный страх — только не за себя. За неё. Я посмотрела на Алису, которая наконец начала дрожать мелкой, запоздалой дрожью. Мысль встала в горле комом: мы проехали полмира, я везла её в целости и сохранности — чтобы какой-то ублюдок решил пострелять по движущейся мишени.

Сердце колотилось уже не от испуга, а от чёрной бессильной злости.

С этого момента для Алисы вводилось новое, железное правило, выжженное в сознании той пулей: её лицо не должно быть видно снаружи. Никогда. Её убежищем отныне было только пространство между двигателем и пассажирским сиденьем, устланное мягкими игрушками и наглухо прикрытое от посторонних глаз многочисленными слоями металла. Пусть лучше она задыхается в этой темноте, чем кто-то увидит в ней цель…

А моё новое правило было другим. Теперь всё пространство вокруг перестало быть просто пейзажем. Каждый холм, каждое дерево и каждая тень превращались в потенциальную огневую точку…

* * *

Нужно было покрыть как можно большее расстояние — и как можно быстрее.

Теперь, переползая через заросшую камышом канаву, «Райно» с глухим скрипом выкатывался на широкое шоссе. Эта магистраль была становым хребтом Междуморья и протягивалась с востока на запад почти по прямой, сшивая воедино три тысячи километров неравномерно заселённого ковра степных просторов. Утыканная заправками, парковками и придорожными забегаловками, оборудованная съездами к предприятиям, она в обе стороны качала кровь местной цивилизации, словно кровеносная аорта. Сейчас она, мёртвая, была забита тромбами брошенных машин.

Густая и плотная на северной стороне магистрали, к югу сетка дорог редела, а места становились всё более немноголюдными, пока не упирались в пустыню. Там тоже можно было объехать, но самый прямой путь к морю пролегал по шоссе. Задерживаться здесь надолго не стоило, но навязчивый стук в подвеске, становившийся всё отчётливей, намекал: скоро нам понадобится или новая машина, или чудо. А в чудеса я давно перестала верить…

Избрав направление на восток, я вывела «Райно» на ровный серый асфальтобетон с раскиданными тут и там скелетами автомобилей. В основном они стояли у обочины, но местами я видела следы от катастроф — пятна жидкостей, осколки пластика, чёрные подпалины, — которые навсегда впитались в серый асфальт. Он бежал под колёсами, шелестящий и мёртвый, а по сторонам тянулись антишумовые щиты, усеянные рекламой. Задорные слоганы, улыбающиеся лица, адреса торговых точек — надгробиями на кладбище человечества восставали эти пожелтевшие на солнце памятники миру, который кончился.

Мю Льва скрылась в плотной дымке, небо накинуло на землю серую вуаль, а набегающий ветер постукивал по стеклу редкими каплями влаги. Облака шли с востока, с далёкого моря, по пути орошая земли к югу от сети каньонов. Со стороны Олиналы, с южных пустынь, бывало, докатывались отголоски яростных пыльных бурь, и тогда вот такой же свинцовый дождь превращался в суетливую смесь ветра, воды и пыли…

Оскар сидел на переднем пассажирском сиденье, упёршись лапами в подлокотник. Он не скулил, не лаял — лишь напряжённо вслушивался в пространство впереди, подрагивая языком, да изредка бросал взгляды то на меня, то на Алису, спрятавшуюся в нише. Не лежал мешком в тоске — и на том спасибо.

Вопрос топлива обещал всплыть через какое-то время, ну а пока мы двигались вперёд, навстречу неизвестности длиной в тысячу километров.

— Я сейчас подумала… — тихо начала Алиса, подсмотрев из окна, когда мимо пронеслась реклама детского городка. — Как же здорово было, когда мама водила меня на батуты. Кажется, это было в другой жизни… Как думаешь, можно будет когда-нибудь снова туда сходить?

Я сжала руль. Похоже, я совсем забыла о том, что Алиса — ребёнок. Когда-то я и сама целыми днями пропадала в торговых центрах, мы часами паслись возле фудкортов, играли в автоматы и смотрели фильмы в кинотеатрах. Для любого ребёнка эти места были филиалом рая. Но только не сейчас.

— Однажды мы посетим детский городок, — голос мой против воли прозвучал хрипло. — Обещаю. Но в другой раз. Сейчас нам нужны запасы, потому что тушёнки надолго не хватит.

— Может, заедем по пути в торговый центр? — предложила девочка. — Скоро будет съезд…

Следующий знак увидела уже я. До поворота оставался километр с небольшим, а под ложечкой засосало. Это было знакомое и противное чувство — сплав сомнений и предчувствия. Оно всегда шевелилось, незримым фоном было со мной, но сейчас сжималось в тугой холодный комок, заставляя сердце биться неровно.

Шоссе пошло на поворот, и из-за пригорка выползла цветастая коробка огромного здания, а на обочине начали попадаться серые холмики тел. Сначала редкие, потом всё чаще…

— Помню, когда-то эти торговые центры строили на каждом углу, — заговорила я, стараясь отвлечь ребёнка — глаза цеплялись за очередной щит с улыбающейся семьёй. — Мечтали повторить земной потребительский рай. Выстроить храмы, где вместо икон — бренды, а вместо молитв — писк кассовых аппаратов… Не случилось. Не прижилась тут эта религия.

Алиса внимательно смотрела на меня.

— А потом эти тэцэшки остались только вдоль магистрали, — продолжала я. — Жителям посёлков такие развлечения были особо не нужны — у всех в кармане свой гаджет, каждый теряется в своём мирке. И ходить никуда не нужно…

За затяжным поворотом показалась баррикада на полдороги из сваленных в кучу, уничтоженных огнём остовов машин. Проехать можно было по двум левым полосам, и дальше дорога была свободна, а справа от шоссе отделялся съезд — путь по заключённой меж двух отбойников дороге.

Я притормозила. Объезд баррикады слева уводил шоссе под горку, вдаль, а справа и внизу из-за жухлых кустов выплывала дорожная петля и примыкающая к ней необъятная парковка. Кое-где машины стояли в шахматном порядке, некоторые — разбросаны как попало.

Справа магазин стройматериалов, похожий на полупрозрачную коробку из-под игрушек, плавно перетекал в гипермаркет, а подальше, оттенённые площадкой с высокими, словно мачты, столбами, расположились ещё какие-то магазины.