Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

Маше стало понятно, где она могла его раньше видеть, понял это и Феодосьев.

– Вы могли видеть меня мельком в 1916 году в Ставке государя в Могилеве. Но вам я не представлялся.

– Я знаю, – кивнула императрица, – иначе я бы запомнила.

Полагая, что отец Сильвестр прислал Феодосьева, дабы тот помог ей советом, Маша изложила ему все свои проблемы и трудности. Бывший камергер улыбнулся.

– Всем этим занималась Собственная Его Императорского Величества Канцелярия, – немного снисходительно улыбнувшись, заметил Феодосьев.

– А я думала, она занималась почтой.

– И этим тоже, – Феодосьев вновь улыбнулся, внимательно глядя на молодую девушку, сидевшую напротив.

Снисхождение в его взгляде и улыбке не укрылось от Маши, и она нахмурилась. Николай же лихорадочно соображал, кто такой государственный контролер. Выходило, что это кто-то вроде советского министра Госконтроля и председателя счетной палаты в постсоветское время. В соответствии с согласованной с Машей системой знаков, он почесал кончик носа, подавая сигнал: «Надо брать!» От Феодосьева не укрылся быстрый взгляд, который императрица бросила на своего телохранителя, но он не подал виду.

– Сергей Григорьевич, а вы не согласитесь возглавить мою канцелярию?

Феодосьев помолчал, продолжая внимательно смотреть на императрицу. Маша начала краснеть.

– Видите ли в чем дело, ваше императорское величество, – негромко, очень серьезно и даже грустно произнес Феодосьев, – я всю свою жизнь был чиновником и честно служил Российской империи и государю.

Он опять немного помолчал, как бы обдумывая, что сказать дальше.

– Простите меня за прямоту, но то, что я вижу сейчас – это всего лишь пародия на Империю и государя.

Маша прикусила нижнюю губу, не зная, что сказать и как себя вести дальше.

– Пока пародия, – продолжил Феодосьев, и в его глазах неожиданно блеснули слезы, – но мне очень хочется, чтобы все это, и Империя, и государь стали настоящими. Чтобы Империя стала Империей, а императорское высочество – императорским величеством! И если я хоть чем-то могу помочь… Я… я… принимаю ваше предложение.

После последовавшей за этим разговором двухчасовой беседы, в которой Феодосьев вкратце излагал молодой императрице азы государственного управления, Николай понял, что во все времена балом правит аппарат. Главная же задача любого руководителя – не давать ему зарваться. После ухода Феодосьева Маша выглядела совершенно обалдевшей. Она с отчаянием посмотрела на Николая.

– Господи, во что ты меня втравил, Коля? Я совершенно ничего не знаю!

– Не надо бздо! – хмыкнул Николай. – Прорвемся! Сейчас ты нашла хорошего помощника, который возьмет на себя значительный кусок работы. Тебе вовсе не нужно во все лезть самой.

В кабинет зашла Александра Александровна Теглева.

– Машенька, в приемной ждут Пепеляев и Михайлов. Им назначено.

– Назначено, так просите!

Теглева вышла, а Николай удовлетворенно кивнул головой:

– Вот видишь, и тут потихоньку налаживается!

– Твоими бы устами… – вздохнула Маша.

Пепеляев и Михайлов принесли проект бюджета. При виде пухлой пачки бумаг с какими-то расчетами и таблицами Маше стало дурно. Ее испуг не укрылся от Пепеляева. Едва заметно улыбнувшись, он успокоил молодую императрицу:

– Не пугайтесь, Мария Николаевна, мы не оставим вас наедине со всем этим. Сейчас Иван Андрианович пройдется по всем статьям бюджета и разъяснит вам все.

– Действительно, Мария Николаевна, – поддержал его Михайлов, – Виктор Николаевич прав, не так страшен черт, как его малюют.

Рассмотрение бюджета затянулось на несколько часов. Первый спор разразился из-за налогов. Маша, наслушавшись Николая, предложила ввести единый для всех фиксированный подоходный налог. А крестьянам разрешить выплачивать его продукцией своего труда.

– Нельзя этого делать, – возразил Михайлов, – тогда мы концы с концами не сведем! Расходов много, а доходов?

Пепеляев его поддержал, указав то, что других источников дохода, кроме налогов, у государства нет.

– Да поймите же вы, – горячилась императрица, – ведь при фиксированной ставке и небольшом размере налога мы соберем его весь, а в предлагаемом вами варианте едва ли половину! Кроме того, нам ни в коем случае нельзя давить на крестьян и мастеровых! Тут уже политика!

– Вы во многом правы, – сказал Пепеляев, – но ваш вариант даст отдачу не раньше, чем через год, а деньги нам нужны сейчас! Ну а если мы еще и заменим подушный налог с мужиков на продналог, то денег вообще не увидим!

– Зато накормим все городское население Сибири и армию! Недостающие деньги для покрытия дефицита придется брать из золотого запаса!

Михайлов в отчаянии всплеснул руками.

– Мария Николаевна, но так ведь от него вообще ничего не останется! А вы еще распорядились использовать золото для выплаты жалованья!

– Послушайте, Иван Андрианович, с тех пор как вы ведаете финансами здесь, в Сибири, вы много потратили золота?

– Да, собственно, почти ничего!

– Ну вот видите! Ничего страшного не произойдет, если немного потратите!

– Мария Николаевна, я согласен, что выплата жалованья золотом – это серьезный стимул для работника, но так ведь можно все разбазарить. А чем расплачиваться с союзниками?

– Союзники пока готовы осуществлять поставки в основном за сырье, и вообще – это отдельная тема. Скажите лучше, введение в оборот золотых монет способно как-то стабилизировать финансовый рынок и отказаться от печати сибирских рублей?

– Государственный банк получил соответствующее распоряжение и вот уже неделю как прекратил печатать «скороходовки».

– «Скороходовки»?

– Алексей Александрович Скороходов, – улыбнулся Михайлов, – управляющий Государственным банком.

– А какие деньги сейчас в ходу в Сибири?

– Романовские, – Михайлов смутился, – простите, Мария Николаевна, дореволюционные деньги и «керенки». Ну и боны сибирские, которые подделывают все кому не лень. Наибольшим «весом» пользуются, конечно, старые царские деньги.

– И что, справиться с подделкой нет никакой возможности?

– Тут нужна особая печать, – пояснил Михайлов, – у нас таких типографий нет.

– Позвольте, Иван Андрианович, – вмешался в разговор Пепеляев, – помнится, еще в 1917 году по заказу Временного правительства в Америке начали печатать новые денежные знаки для России.

– Да, действительно, – согласился Михайлов.

– И что стало с этим заказом? – оживилась императрица.

– Я… я не знаю, – развел руками Михайлов.

– Надо срочно все выяснить! Связаться с русским послом в Вашингтоне, если нужно, отправить туда дельного человека! Надо получить эти деньги! Вот вам и стабилизация денежного обращения, Иван Андрианович!

– Да, – согласился Михайлов, – все выясню. Этак мы сможем и «керенки» из обращения изъять!

– Как только выясните, пожалуйста, ко мне с докладом!

– Слушаюсь!

Императрица вновь обратилась к документам, слушая пояснения обоих министров. Вдруг она подняла голову, посмотрела на мужчин и спросила:

– Что это за статья – «содержание двора»?

– Это сумма на содержание вашего двора, – пояснил Михайлов.

– Но у меня нет двора, – категорично заявила императрица.

– Позвольте, Мария Николаевна, – вмешался Пепеляев, – а ваши фрейлины, статс-дамы, секретари, прислуга, наконец, вы сами…

– Мне ничего не надо!

Николай закашлялся за ее спиной и счел необходимым вмешаться.

– Простите