Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

монархии, в основном благодаря личности Николая Второго, а затем быстро разочаровалось и в способности либеральной интеллигенции управлять страной. На этом фоне большевики – решительные, жесткие, хорошо знавшие, чего они хотят, порой даже безжалостные, выглядели весьма привлекательно. Заговорить же они умели любого и лапшу на уши навесить. Вот Таубе они ее и навесили.

За диалогом Николай почти не следил. Будь на месте «красного генерала» кто-нибудь из реальных большевиков-агитаторов, Маше пришлось бы туго. Но Таубе таковым не был и ораторскими талантами не обладал. В итоге Маша вела в счете, а Таубе слабо отбивался. Неожиданно услышав знакомую фамилию, Николай напрягся. Нет, он не ошибся, Маша поинтересовалась у генерала, знает ли он о роли господина Парвуса в русской революции. Таубе, разумеется, ничего не знал.

О Парвусе Николай рассказал Маше еще летом, и теперь, извлекая эту информацию из ячеек своей бездонной памяти, она, по-видимому, хотела добить генерала, давя на его патриотизм.

– Настоящее его имя Израиль Лазаревич Гельфанд. Русский социал-демократ, соратник таких известных личностей, как Плеханов, Троцкий, Ульянов. Словом, фигура весьма известная в европейских революционных кругах. Россию ненавидел всеми фибрами души. Достоверно доказано, что в марте 1915 года предложил немцам так называемый «Меморандум доктора Гельфанда» – поэтапный план революционной дестабилизации России вплоть до ее выхода из войны. Получал соответствующее финансирование, деньги передавал большевикам. Если мне не изменяет память, то первый миллион рублей Парвус получил в декабре 1915 года. Дальше – больше! В 1917 году он организовал проезд Ленина и других большевистских деятелей через Германию в пресловутом «пломбированном» вагоне. Кстати, «пломбы» не мешали этим личностям бегать в станционные буфеты за пивом! Любопытно, что господин Ульянов сторонился Парвуса как человека с запятнанной репутацией, но деньги брал, при этом заявляя, что «революцию нельзя делать грязными руками». Мило, правда? Есть данные, что финансирование большевиков по линии германского Министерства иностранных дел и Генерального штаба продолжалось до середины 1918 года, то есть до убийства в Москве германского посла Мирбаха и разрыва немцами Брестского мира. Точных данных пока нет, но есть основания утверждать, что с 1915 до конца 1917 года большевики получили от немцев 26 миллионов марок!

Николай закашлялся. Про 26 миллионов марок было напечатано в журнале «Шпигель» в 2007 году со ссылкой на открытые источники германского МИДа. Поразительно, но у Таубе не возникло никаких сомнений, что Маша говорит правду! Царская дочь не может врать по определению!

Тем временем Маша откинулась на спинку кресла и, помолчав, добавила:

– Александр Александрович, теперь вы понимаете, какими деньгами они платили вам жалованье?

На Таубе было жалко смотреть, он был уничтожен, раздавлен. Перед генералом внезапно разверзлась бездна! Руки у него тряслись, в глазах стояли слезы.

– Неужели вы не понимаете, Александр Александрович, – неожиданно даже для себя самого заговорил Николай, – что такие, как вы, всего лишь попутчики для большевиков. Вас используют, пока вы нужны, но вы никогда не станете своими. Даже продажа души дьяволу этого не гарантирует. В самом лучшем случае у вас есть десять, ну двадцать лет, а потом, в каком-нибудь 1937-м, вас поставят к стенке, невзирая на ваш возраст. Да еще на женах и детях отыграются – ведь дворянскую кость надо рубить под корень!

Таубе растерянно смотрел на Николая.

– Вот, – Маша ткнула в Николая пальцем, – вот он, глас народа! Не верите мне, послушайте его, Александр Александрович! У Николая Петровича происхождение самое что ни на есть правильное – рабоче-крестьянское! Ни капли гнилой дворянской крови! Да и большевик он к тому же!

– То есть как? – опешил Таубе.

– А вот так! Большевик и мой спаситель, ангел-хранитель!

По лицу Таубе было видно, что когнитивный диссонанс просто выносит ему мозг.

– Как это возможно? Почему?

– Потому что я человек, – спокойно ответил Николай, – потому что мне, как и всякому нормальному человеку, противны насилие над беззащитными людьми, а тем паче – убийство женщин и детей. То, что произошло в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге – гнусность и изуверство. С людьми, которые совершили это, мне не по пути. И как только мне представилась возможность спасти человеческую жизнь, я сделал это, не задумываясь. Я спас не великую княжну, я спас человека! Чистую, светлую и честную девочку, незапятнанную ничем, мужественную и благородную! И я верю, что она сможет построить в России новый светлый мир без угнетателей и угнетенных, при этом не разрушая то, что уже есть, до основания, не идя по трупам, не на костях. И все, кто хочет того же, должны объединиться вокруг нее, вне зависимости от политических убеждений. Поэтому я здесь.

В кабинете повисла тишина. Таубе сидел молча, обхватив голову руками.

– Я благодарю вас, ваше императорское величество, за этот разговор. Я буду думать, очень крепко думать, – тяжело вздохнув, сказал генерал.

После того, как Таубе увели, Маша задумчиво произнесла:

– Кажется, мы все-таки заставили его задуматься! Но, боже мой, до чего наивный человек!

– Их пол-России таких наивных, – хмыкнул Николай, – считающих, что все как-то само собой утрясется. Признайся, ты сама еще недавно так думала.

Маша грустно кивнула головой.

– Папа́ тоже считал, что по сути своей русский народ добр и богобоязнен, но ему задурили голову плохие люди.

– Толстовец был твой отец, – вздохнул Николай, – непротивленец злу насилием. Власть таких не любит. А вот товарищ Сталин цинично зачистил круг вокруг себя, включая многих соратников. Наверное, поэтому и продержался у власти двадцать лет. Впрочем, все равно плохо кончил.

– То есть?

– Есть версия, что его отравили.

– Значит, чистка круга не помогла?

– С годами ослабил хватку, возможно, успокоился. Но это только версия. Но у тебя другой случай, тебе это не грозит.

– Почему? – удивилась Маша.

– Потому что Сталин был вынужден считаться с тем, что любой из его соратников, даже самых верных, может задаться вопросом: «Почему он, а не я?» У тебя такой проблемы не существует.

– Да почему? Объясни, в конце концов! – рассердилась Маша.

– Потому что вокруг тебя монархисты, но никто из них не может даже в мыслях поставить себя на твое место, так как ты занимаешь его по праву рождения. Угрозу для тебя могут составить только члены императорской фамилии, ну и противники монархии. Но последние будут стремиться к ликвидации строя как такового, конкретный человек их будет интересовать меньше. Но будет. Появятся и враги справа, которым не по душе будут твои нововведения, с землей, например, с равноправием. В общем, на твой век желающих свести с тобой счеты хватит.

– Что же делать?

– Жить! А для того, чтобы ликвидировать все эти угрозы, и необходимо создать спецслужбу, о которой я тебе все уши