Сто дней - Михаил Борисович Барятинский

Маша хитро улыбнулась. Некоторое время назад она попросила генерал-майора Михаила Константиновича фон Менде свести ее с кем-либо из бывших офицеров Корпуса жандармов. Встреча была назначена на сегодня. Николай об этом не знал.

– Все-таки почему ты не хочешь восстановить Отдельный корпус жандармов? – спросила Маша.

– Нельзя. Организация слишком одиозная, как, впрочем, и охранка. Кадры можно использовать, но организация нужна новая. Мы с тобой об этом уже не раз говорили.

– Я помню, – вздохнула Маша, – но мы говорили, что создавать эту службу будешь ты.

– Я буду генерировать идеи, а ты будешь выдавать задания. По-другому не получится. Ты же не сможешь назначить меня начальником этой спецслужбы официально. Так что все равно нужно подбирать людей.

Маша кивнула и потянулась к телефонной трубке.

– Отдельного корпуса жандармов полковник Познанский Михаил Игнатьевич, – представился, войдя в кабинет императрицы, подтянутый сухощавый мужчина среднего роста в штатском костюме, который, впрочем, не скрывал военной выправки, – к вашим услугам, ваше императорское величество.

Николай с интересом смотрел на полковника: высокий лоб, тонкий прямой нос, аккуратные усы и бородка – вполне интеллигентное и располагающее к общению лицо. Познанский, чуть повернув голову, бросил на Николая цепкий внимательный взгляд глубоко посаженных глаз.

Императрица поднялась со своего места и протянула полковнику руку, которую тот поцеловал со всем соблюдением этикета.

– Рада вас видеть, Михаил Игнатьевич! – улыбнулась императрица. – Однако Михаил Константинович рекомендовал мне двух офицеров жандармского корпуса.

– Полагаю, речь идет о полковнике Козлове, – ответил Познанский, – Николай Наумович нездоров и просил его извинить. Как только здоровье позволит, он тоже будет к вашим услугам.

– Он, кажется, был последним начальником жандармского управления Омска?

– Именно так, ваше императорское величество!

– Давайте без титулов, Михаил Игнатьевич, вполне достаточно – Мария Николаевна.

– Как вам будет угодно.

Императрица предложила гостю сесть и села сама. Садясь, Познанский еще раз бросил быстрый, но весьма внимательный взгляд на Николая. Без сомнения, он был знаком с установленным порядком и присутствие третьего лица в кабинете императрицы не вызывало у него никаких вопросов.

– Расскажите о себе, Михаил Игнатьевич, – попросила императрица.

– Родился в 1871 году. Православный. Образование получил в Нижегородском графа Аракчеева кадетском корпусе. В службу вступил в 1890 году. Окончил 2-е военное Константиновское училище. Выпущен подпоручиком в 40-й пехотный Колыванский полк. В 1899 году переведен в Отдельный корпус жандармов. Занимал различные должности в Пензенском, Нижегородском и Казанском жандармских управлениях. В 1904 году прикомандирован к штабу Корпуса с назначением в распоряжение начальника полевого штаба наместника на Дальнем Востоке. Начальник пешей жандармской команды полицейского управления Восточно-китайской железной дороги. Находился в Порт-Артуре во время осады в распоряжении коменданта. Заведывал велосипедно-санитарным отрядом из добровольцев. В 1905 году – помощник начальника Московского жандармского управления. С 1908 года начальник Иркутского жандармского управления. Начальник Самарского жандармского управления с 1906 по 1917 год. В 1917 году был арестован и находился в самарской тюрьме до июля 1918 года. Освобожден чехами. После оставления Самары с женой и дочерью добрался до Омска. Если кратко, то это все.

– Изрядно! А чем вы занимались в Омске?

– Извините, ничем. Пришлось поправлять здоровье – тюрьма не пошла на пользу. Но полагаю, что мои знания и опыт было бы уместно предложить военной контрразведке.

– Контрразведке? Почему?

– Так больше некому. Корпуса нет, охранного отделения тоже, а контрразведка по характеру деятельности мне наиболее близка.

Императрица некоторое время молчала, а Николай рассматривал серую кожаную папку в руках полковника. Знать, зачем его пригласили, Познанский не мог.

«Тогда зачем папка? – думал Николай. – Что в ней? Или просто так – руки занять?»

– Михаил Игнатьевич, – заговорила императрица, – я хочу предложить вам другой род деятельности. А именно, поучаствовать в создании новой секретной службы взамен Отдельного корпуса жандармов и Охранного отделения. Службы, призванной решать более широкий круг вопросов и наделенной более широкими полномочиями. Называться она будет Императорской Канцелярией Государственной Безопасности, или кратко – КГБ.

– Предложение заманчивое, Мария Николаевна, – помолчав несколько секунд, ответил Познанский, – но, прежде чем дать ответ, хотелось бы поподробнее ознакомиться с теми вопросами, которыми будет заниматься сия «тайная канцелярия».

– Пожалуйста, – императрица протянула ему пару листов бумаги, лежавших перед ней на столе. На них ее круглым, почти детским почерком была расписана структура и сфера деятельности новой секретной службы.

Познанский положил на край стола папку, взял лист, достал из кармана пиджака очки и, водрузив их на нос, углубился в чтение. Впрочем, оно продолжалось недолго. Вздохнув, Познанский убрал очки и, посмотрев с какой-то неожиданной грустью на императрицу, спросил:

– Прошу меня простить, но кто это писал? Вернее, придумал?

Императрица растерянно смотрела на него.

– Извините меня еще раз, Мария Николаевна, за прямоту, но ведь это придумали не вы. Не может девушка в 19 лет разбираться в тонкостях работы секретных служб. По тому, как в этих бумагах сформулированы цели и задачи, а под них, соответственно, предложена структура, я смею утверждать, что составлял их человек, который знает о работе секретных служб не понаслышке.

Императрица молчала. Познанский еще раз вздохнул, как будто решаясь на что-то, и, положив руку на свою папку, заговорил:

– Мария Николаевна, я плакал, слушая ваш манифест, я принес вам присягу на верность, я убежденный монархист, слуга Трона, я готов умереть за вас, но та работа, которую вы мне предлагаете, требует абсолютного взаимного доверия. Ведь речь идет об обеспечении государственной безопасности и, в первую очередь, вашей безопасности, как главы государства. Давайте мы сделаем так – я кое-что вам расскажу, а вы потом ответите на мои вопросы. Вы согласны?

Императрица кивнула.

– Я бывший жандармский офицер, однако же есть мнение, что бывших жандармов не бывает. Мой мозг, опыт и знания никуда не делись, они при мне. Отправить их в отставку невозможно. То же самое можно сказать и о полковнике Козлове. Именно он и его люди взяли на себя негласное наблюдение за вами и вашим окружением в целях обеспечения вашей безопасности. После приезда в Омск к этой работе подключился и я. И вот выводы, которые мы с Николаем Наумовичем сделали спустя месяц наблюдений и агентурного сбора данных. Не пугайтесь, наших агентов среди вашего окружения нет, в этом нет надобности. Просто каждый человек имеет свой круг общения, и каждый человек в разной степени общителен. Или, если хотите, болтлив.

– Болтун – находка для шпиона! – мрачно произнес Николай.

– Вот именно, в том числе и ваша сестра, Николай Петрович! Прекрасная, милая, наивная девушка, но язык за зубами держит не всегда. Впрочем, о выводах, – Познанский полностью повернулся к Николаю, – ваш телохранитель Николай Петрович Мезенцев не тот человек, за которого он себя выдает. И вы об этом знаете, Мария Николаевна! Больше того, я смею утверждать,