Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

В деревню, в деревню…

– Эй? – говорит она, чувствуя себя идиоткой, потому что будто пытается окликнуть кого-то в пустом доме. Будто хочет услышать ответ – какой-нибудь эхом отдающийся удивленный голос: Эй? Да, я здесь. Подойди, я хочу на тебя посмотреть.

Бет качает головой, заставляя себя отбросить страх и робость. Это ее дом, и, если в нем кто-то есть, она с этим разберется. Она оглядывается – ничего, что могло бы послужить оружием, не видно. Чувствуя себя беззащитной в майке и нижнем белье, поднимает с пола спортивные штаны и просовывает ноги в штанины.

Если меня и убьют, то, по крайней мере, не без штанов.

Почувствовав себя чуть увереннее в теплом спортивном костюме, Бет делает шаг к открытой двери, напряженно всматриваясь в темноту, скрывающую того, кто вот-вот степенно войдет или бросится к ней, размахивая сверкающим мясницким ножом.

– О, черт возьми, – громко произносит она, наслаждаясь тем, как твердый голос рассеивает повисшее в воздухе предвкушение. Делает два быстрых шага, переступает порог и смотрит в обе стороны узкого коридора: направо застекленные французские двери и обшарпанная веранда, налево – передняя часть дома. И задняя, и передняя двери закрыты; коридор, тускло освещенный косым лунным светом, пуст.

Когда голос раздается снова, Бет подпрыгивает и чертыхается. Зато теперь можно точно определить, откуда доносится звук. Она морщит лоб, когда снова слышит пение, потому что понимает, что это не человеческий голос, а слабая, скрипучая запись. Звук доносится из-за закрытой двери справа.

Из ее кабинета.

Надеюсь, мы скоро увидимся,

За городом, за городом.

Просто следуй за моим сладким напевом,

За город, за город…

Бет медленно идет на звук, на мгновение останавливаясь, чтобы заглянуть на кухню, которая тоже пуста. Протягивает руку и щелкает выключателем, щурится от яркого света, который заливает дом. Чувствуя себя увереннее, подходит к двери кабинета, минует ее и заглядывает в залитую лунным светом гостиную, чтобы убедиться, что там ее никто не ждет. Включать и здесь свет неразумно: тот, кто может там прятаться, будет видеть Бет лучше, чем она его.

Набравшись решимости, Бет подбегает к входной двери и берет с подставки рядом со скамейкой, на которой обувается по утрам, зонт-трость. Входная дверь заперта на засов.

Никто не входил этим путем. Нет, если только ко мне не забрели самые обходительные взломщики в мире, привыкшие все аккуратно запирать за собой.

Крадучись, крепко сжимая в одной руке зонт с металлическим наконечником, торчащим сверху словно толстый нож для колки льда, Бет возвращается к закрытой двери кабинета, обхватывает свободной рукой дверную ручку и, собравшись с духом, набрав в легкие воздуха, толкает дверь.

Дверь поворачивается на петлях и с грохотом бьется о противоположную стену. Бет быстро входит в кабинет, выставив перед собой кончик зонта, будто солдат в штыковой атаке, и осматривается. Прямо перед ней заваленный бумагами стол, придвинутый к стене. Слева коробки, заполненные вещами Колсона: старыми документами из колледжа и учебниками, собирающими пыль недолговечными воспоминаниями о ее юности, о потерянной любви.

Больше ничего нет.

– Черт… – выдыхает Бет, опуская зонт и прислоняясь к дверному косяку.

И тут голос раздается снова.

Надеюсь, мы скоро увидимся,

В деревне, в деревне…

Бет замечает две пульсирующие желтые точки света на вершине невысокой стопки коробок. Крошечные точки в темноте наблюдают за ней. Записанный голос весело напевает демонический мотивчик:

Просто следуй за моим сладким напевом,

В деревню,

В деревню.

Сбитая с толку, Бет поворачивается и щелкает настенным выключателем, свет заливает кабинет. На одной из стопок коробок стоит кукла. На ней голубое платье. Светлые волосы, словно пена, обрамляют пластмассовую головку персикового цвета. Глаза светятся болезненным лимонно-желтым светом.

Бет цепляет несмертельный конец зонта за дверную ручку и осторожно приближается к поющей фигурке.

У меня никогда не было такой куклы.

Когда пение прекращается и в пластмассовых глазах появляются большие белые зрачки с ярко-синей радужной оболочкой, Бет протягивает руку и после недолгого колебания хватает куклу. Пальцы сжимают жесткую ткань платья, а за спиной слышатся приближающиеся шаги.

Бет разворачивается, крепко сжимая куклу, и переводит взгляд на зонтик. До нее доносятся чьи-то голоса.

В доме есть люди.

Они уже близко. Бет ахает, когда в дверном проеме появляется молодая пара. Оба лучезарно улыбаются. Оглядывают тесный кабинет, будто это Тадж-Махал, широко раскрытыми веселыми глазами.

Мозгу Бет требуется мгновение, чтобы осознать, что она смотрит на себя. Себя и своего покойного мужа. Разум и тело Бет немеют, будто сознание возвращает ее в тот день, когда они с Колсоном впервые посмотрели этот дом и решили, что комната, где она стоит, сжимая в руках куклу, которой не должно быть, станет идеальной детской для их будущего ребенка.

Бет охватывает чувство, похожее на то, что она испытывала во сне, когда на нее обрушивается волна чистой, ничем не сдерживаемой энергии. Она почти ощущает, как раскачивается в такт этой волне.

Пара у двери замирает, затем они проходят мимо Бет и коробок к стеллажам. Она провожает их взглядом.

Дыхание перехватывает, когда коробки растворяются и на их месте появляется мебель – детская кроватка, кресло-качалка. Стены из темно-бежевых становятся насыщенно-розовыми.

Бет из прошлого склонилась над кроваткой, рядом с ней стоит Колсон. «Как сегодня поживает моя малышка? – спрашивает та Бет, слова повисают в воздухе. – Как поживает моя Изабелла?»

Звук ее собственного голоса, обращенного к своему мертвому ребенку, поражает Бет, как удар тока.

– Изабелла…

Она бормочет это слово, словно произнося заклинание. Отводит взгляд от улыбающейся пары и смотрит на куклу, которая в ответ тупо таращится на нее широко раскрытыми пластиковыми глазами. Со смешанным чувством ужаса и восхищения Бет наблюдает, как странное видение Колсона отрывается от созерцания ребенка в кроватке и чуть поворачивает голову. Его взгляд направлен прямо на Бет.

Не Бет из прошлого, а Бет из настоящего.

Они стоят в нескольких шагах друг от друга, глядя друг на друга. Рот Бет слегка приоткрыт, она сжимает в руках нелепую куклу и глядит в призрачные глаза своего мужа, не понимая, не веря. Колсон открывает рот, будто хочет что-то сказать…

Когда очередная волна прокатывается по комнате, пара исчезает, превращается в ничто. Детская кроватка также исчезает, заменяясь двуспальной кроватью и пушистым белым одеялом. На подушке лежат плюшевые игрушки. Маленькая девочка сидит на кровати и что-то читает, тихо напевая себе под нос. Бет подходит к ней,