Третье правило путешествий во времени - Филип Фракасси

Такой настоящей.

Не мертворожденной, а живой.

Большой и прекрасной.

– Изабелла, – повторяет Бет, на сей раз громче и решительнее, и слезы, переполняющие ее, вырываются на свободу и текут по лицу, когда дочь, каким-то образом услышав ее голос, поднимает голову и смотрит Бет в глаза.

Она улыбается.

Бет хочется протянуть руку и обнять Изабеллу, прикоснуться к ее лицу, волосам.

– О, милая, – шепчет она, и слова душат ее. – Что я наделала?

По комнате прокатывается еще одна волна, и Бет чувствует, как кукла выпадает у нее из рук. Она в панике шарит по полу взглядом…

Но куклы уже нет. На полу пусто и пыльно.

Бет, стоя на коленях, поднимает голову… и обнаруживает, что смотрит на груду коробок.

– Нет, – кричит она, упираясь ладонями в безжизненный картон. – Нет! – поворачивается к двери, но там никого. Только полумрак полутемного пустого коридора.

Бет поднимается на ноги, стоит, пошатываясь, и в ужасе смотрит на свой пыльный стол, на унылые стены.

Нет, нет, нет… пожалуйста… нет…

Но видения отступили, воспоминания поблекли и затерялись. Вернулись в океан времени.

Бет опускается на пол, сворачивается калачиком, обхватывает голову руками и стонет сквозь слезы.

Во второй раз за эту ночь она перестает дышать, когда погружается в мир, которому не принадлежит, погружается под поверхность времени и пространства, погружается по подбородок в бесконечные зыбучие пески отчаяния и беспомощно смотрит – в отчаянии, ищущим взглядом – в небо, в бурлящее космическое море.

В котором она тонет.

Тридцать один

– Тук-тук.

Бет отрывает взгляд от экрана с данными. Еще рано, нет и девяти утра, а за дверью ее кабинета в лаборатории кто-то стоит. Перед глазами, уставшими, горящими от бессонной ночи (и обильных слез), все расплывается. Бет рассеянно размышляет, не пора ли посетить окулиста. Затем глаза привыкают, и расплывчатая фигура превращается в хрупкую улыбающуюся Чио Накаду.

Бет ждет, что гнев черным дымом затуманит ее разум, и удивляется, когда ничего не происходит. Нет сил хоть как-то отреагировать. Все, что она чувствует, – это… оцепенение.

– О, – говорит Бет. – Вы все еще здесь.

Чио игнорирует холодный прием:

– Можно войти?

Бет трет глаза и отодвигает свой стул от стола.

– Конечно, почему бы и нет.

Чио легкими шагами входит в кабинет, Тарик через плечо хмуро смотрит ей вслед. Бет слегка машет ему рукой – ничего не случилось, все в порядке – и переключает внимание на журналистку, которая снова сидит на краешке неудобного офисного стула, не выказывая ни малейшего дискомфорта, словно прихорашивающийся щегол, устроившийся на заостренном столбе забора. Злобный щегол.

– Я всего лишь хотела, прежде чем меня отлучат от церкви, поблагодарить вас за то, что уделили мне время в эти последние несколько дней. Оказали мне неожиданное гостеприимство. То, чего вы добились, поражает воображение.

Бет смеется:

– Мисс Накада, я ознакомилась с вашей статьей. Пытаться задобрить меня не обязательно. Честно говоря, мне насрать, что вы думаете. Но спасибо, что заглянули.

Бет встает, как бы объявляя, что встреча окончена, но Чио не двигается с места и, кажется, ни капли не расстроена.

– Я знаю, вы думаете, что моя статья носит негативный характер, Бет… Могу я называть вас Бет?

Бет пожимает плечами, раздумывая, продолжать ли ей стоять как идиотке или сесть. С тяжелым вздохом смирения она опускается на стул.

– Конечно.

– Бет, вы должны знать: то, что увидел Джим Лэнган, не окончательная версия, не то, что пойдет в печать. Я предпочла написать материал, в котором критике подвергается все и вся, чтобы сделать посговорчивее юристов корпорации. Это как в любых переговорах: никто и никогда не начинает с самого выгодного предложения, верно?

Бет кивает:

– Ладно, принято. Но меня ничуть не порадует, если мне урежут финансирование. Так что вашу позицию я ценю, но для меня ничего хорошего из этого интервью не вышло. Повторное вынужденное путешествие, честно говоря, было пагубным. Физически и эмоционально. Никому не пожелаю. Машина – это не ярмарочный аттракцион.

Чио кивает и поджимает губы.

– Я очень расстроена из-за того, что Лэнган заставил вас проделать его дважды. Об этом не просили ни я, ни мой журнал. Но раз уж мы заговорили о статье, у меня есть парочка дополнительных вопросов…

Бет смеется:

– Господи, до чего вы доставучая особа. Честно говоря, на минуту мне показалось, что вы нормальный человек. Добить хотите? Надеетесь, что я вырою себе яму поглубже?

Чио, опять же, кажется, нисколько не обеспокоена поведением Бет. Она кладет свой планшет на край стола:

– Ничего, если я запишу?

Бет снова смеется, но в этом нет ничего смешного. Выражение ее лица становится суровым, журналистка быстро начинает ее раздражать, и она принимается переосмысливать всю тему «как не чувствовать себя предательницей».

– У вас две минуты, потом я вызову охрану.

Чио кивает, постукивая по экрану своего планшета.

– Тогда быстро. Я хотела задать еще один вопрос о механике путешествий. Я, конечно, не физик, но ваше упоминание о возможности только наблюдать навело меня на мысль об эксперименте Томаса Янга, проведенном в девятнадцатом веке, и двухщелевых испытаниях с использованием квантовых объектов в начале этого века. Я бегло просмотрела работы Бора и Гейзенберга и уловила их идею о том, что энергия действует по-разному в зависимости от того, измеряется она или нет. Другими словами, ведется ли за ней наблюдение.

Бет устало кивает:

– Конечно. Частицы против волн. Скрытые переменные. Я понимаю, к чему вы клоните, но должна вам напомнить, что я физик, а не метафизик. Я имею дело с фактами, а не с фантазиями. Тем не менее квантовая теория рассматривает вероятности, а не свойства. То, что мы называем проблемой измерения, означает, что уникальная точка зрения человека и его убеждения будут сильно влиять на результаты. Квантовая теория полагает, что добавление наблюдателя к сценарию каким-то образом изменит окружающие частицы, создаст другую энергию, которая изменит реальность. Об этом говорят не в первый раз. И, несмотря на упомянутые вами тесты, все это теоретические разработки, которые на самом деле неприменимы к испытаниям в реальных условиях. Как ни странно, принцип работы машины довольно прост. Портал, который она создает… это путь… он никогда не меняется, не раздваивается и не перестраивается. Это дорога с двумя полосами движения, мисс Накада. На ней нет ни съездов, ни обходных путей в альтернативные реальности. Это объективно невозможно.

– Да, конечно, я понимаю. И я, конечно,