Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Минуту, – сказал судья Ди.

Он продолжил осмотр тела, а потом кивнул.

– Ну? – спросил Грегор. – Он мертв?

Мелиссандра рассмеялась, но тут же умолкла.

– Мертвее не бывает, – сказала мадам Аиша. Она протянула руку к Джонатану. – Пройдемся со мной, ягненочек. Похоже, ты любишь вкусную еду почти так же сильно, как и я.

Она сверкнула улыбкой, обнажив острые белые зубы.

Джонатан отпрянул. Судья Ди поднялся.

– Здесь я больше ничего не узнаю, – сказал он. – И Аиша права. Надо поторопиться, пока не взошло солнце. Идем, Джонатан.

Никто не предложил похоронить тело. Вампиры не были сентиментальны. Они ведь всегда умирали насильственной смертью. Если они были очень стары, то обращались в прах. Тело Нильса было иссохшим и сморщенным, значит, он прожил несколько столетий.

Не то чтобы Джонатана это волновало. Но он видел, что судью происшествие беспокоило. Судья Ди любил истину, а истину трудно раздобыть, когда речь идет о вампирах.

– Да, господин… – сказал он.

Путники кутались в плащи. Светила луна. Они брели через поля, держа путь на север по звездам.

* * *

В их компании был еще один вампир. Джонатан встретил его у костра на вторую ночь.

Остальные ушли на охоту. Джонатан не хотел об этом думать. Мадам Аиша принесла Джонатану окровавленного зайца. Она очаровательно улыбнулась.

– Мне нравятся мужчины, которые любят поесть, – призналась она.

Джонатан поджарил зайца на костре. Было что-то неприятное в том, как смотрела на него мадам Аиша. Словно он и есть тот заяц.

Но он привык.

– Среди нас убийца, – сказал мужчина.

Он подошел и сел у огня, угрюмо уставившись на Джонатана. На нем была черная сутана бенедиктинца.

– Вы монах? – удивился Джонатан.

– Был им при жизни, – ответил тот. – Меня зовут Борха Моура. Можешь звать меня брат Борха. Я следовал за Христом при жизни и, когда ее жестоко прервало одно исчадие ада, не увидел причин, почему бы не следовать за Господом и после смерти. Я благочестивый человек, – набожно добавил он.

– Вы подозреваете кого-то? – спросил Джонатан.

Борха вызывал в нем беспокойство. Джонатан перевернул зайца на углях. У него урчало в животе.

– В смерти Нильса? Разумеется. А ты разве нет? Убийство, юный Джонатан! – с немалым удовольствием произнес брат Борха. – Убийство самого гнусного толка. Попомни мои слова… – Он снова нахмурился, а потом поднялся на ноги. – И оно будет не последним. Прощай, мне пора поужинать.

Он обернулся летучей мышью и улетел.

– Что за отвратительный тип, – сказала Мелиссандра. Она возникла из тени так бесшумно, что Джонатан подпрыгнул. Как долго она там пряталась? Ночь внезапно показалась ему полной теней, и он мог поклясться, что слышал вдали волчий вой. – Я была королевой Иерусалима, ты знал?

– Нет.

– Я знаю много секретов, – сказала она, проигнорировав ответ. – К примеру, что Аиша вовсе не благородная дама. Она была куртизанкой! Куртизанкой из Агадира. Ха! А этот Бертолли… у него нет таланта художника. Как нелепо! Можешь представить вампира-художника? Мы созданы, чтобы править. Я знаю всякое. Я могла бы оставить тебя, мой цыпленочек, когда всех их не станет. Мне не хватает фамильяра, и, хотя ты немыт и от тебя пахнет сыром, ты умеешь готовить.

Она не стала ждать ответа и скрылась в ночи. Джонатан остался один. Он вытащил зайца из огня и обжег пальцы, обдирая мясо с костей.

Жир стекал по его подбородку.

«Где же судья?» – гадал Джонатан. Без господина рядом он не чувствовал себя в безопасности. Хотя, по правде говоря, даже с господином он никогда не чувствовал себя в безопасности. Он вспомнил их прежние приключения – или кошмары, как мысленно называл их Джонатан. «Ужас Хогсмида». «Резня в Пайн-Нидел-Блафф». «Кошмар в Турине».

Он подумывал о том, чтобы все записать, но почерк у него был ужасный, и, кроме того, никто не захотел бы читать истории о вампирах.

Он оторвал от кости еще один кусок мяса.

Ночь прорезал пронзительный крик.

Джонатан продолжал жевать. Он привык к ночным крикам. Судья Ди материализовался у костра из воздуха.

– Идем, Джонатан, – сказал он. – Боюсь, случилось что-то ужасное.

Джонатан всегда боялся, что случится нечто ужасное. Оно неизбежно случается, когда находишься в компании вампиров.

– Да, господин.

Он прихватил с собой заячью лапу. Не то чтобы на зайце было много мяса. Джонатан последовал за судьей Ди в ночь, держа перед собой тонкую кость наподобие смешного и бесполезного оружия.

– Он мертв! – донесся крик.

– Кто?

Судья шел быстро. Через мгновение Джонатан увидел тело. У мужчины была густая борода, и в смерти он выглядел почти так же, как и при… ну, при жизни после смерти.

– Бертолли, – прошептал Джонатан.

– Я наткнулась на него по возвращении в лагерь, – сказала мадам Аиша. В ее голосе слышалось раздражение. – Повсюду трупы! – воскликнула она.

– Как он умер? – спросил Джонатан.

Судья кивнул. Он присел рядом с телом и показал:

– Его закололи серебряным клинком, очень маленьким и острым, – сказал он. – Держу пари, это орудие цирюльника и хирурга.

– Какой цирюльник станет пользоваться такими изящными ножами? – сказал Джонатан. Он гадал, когда судья в последний раз посещал цирюльника для стрижки или ампутации. – Мне это больше напоминает дамское оружие, прошу прощения, мадам.

– Ну, я определенно не цирюльник-хирург, – возразила госпожа Аиша. – Хотя и дама.

Она с подозрением посмотрела на остальных. Все вампиры один за другим материализовались на месте происшествия. Последним появился Грегор. Он тоже с подозрением оглядывал остальных.

– Где Борха? – поинтересовался он.

– Я здесь, – отозвался Борха Моура. – Я молился. Что это? А-а-а… Возмездие Господне вновь свершилось.

От этой мысли он, казалось, испытал удовольствие.

– Это сделал не твой бог! – огрызнулась Мелиссандра.

Мадам Аиша кивнула.

– Тот, кто это сделал, даже не покормился с Бертолли, – заметила она. – Какая расточительность. Готова поспорить, он был восхитителен.

– Какая же ты свинья, – буркнула Мелиссандра.

– Свиньи – прекрасные животные, – заявила мадам Аиша. – Из твоей кожи получился бы отличный коврик, Мелиссандра.

– Довольно, – сказал судья, прежде чем разъяренная Мелиссандра успела наброситься на Аишу. – Где его вещи?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и оставил тело. Когда они добрались до лагеря, Джонатан увидел, что единственная дорожная сумка Бертолли открыта, а содержимое разбросано.

Судья промолчал и лишь нахмурился. Он осмотрел сумку и то, что осталось от вещей Бертолли. Джонатан увидел банки с краской, кисти, которые судья брал с осторожностью, тщательно свернутый пергамент, ножи и ножницы, золотой медальон и различные предметы для личного ухода. Был там даже кусок кастильского мыла.

– Что-нибудь пропало? – спросил Джонатан.

– Вору нечем было поживиться, – пренебрежительно сказала мадам