Задача трех гробов. Расследования Ди, судьи-вампира - Леви Тидхар

– Вот золотой медальон, – возразил Грегор. Джонатан редко видел Грегора с тех пор, как они тронулись в путь. Тот был угрюмым типом и топал впереди всех. – Почему бы не взять золото? Грегор возьмет. Отдайте его мне.

Он потянулся к медальону. Рука судьи молниеносно взметнулась и схватила его за запястье. Лицо Грегора побагровело. На лбу вздулись вены, но судья держал его железной хваткой.

– Довольно! – прохрипел Грегор. Он вырвал руку. – Оставьте дурацкую безделушку себе.

Он повернулся к ним спиной и зашагал прочь к импровизированной могиле, которую выкопал себе для дневного сна. Все вампиры выкопали себе могилы – все, кроме судьи. Где судья проводит светлое время суток, не знал даже Джонатан.

«Что же такого ценного было у Бертолли, за что можно убить?» – размышлял Джонатан. У него было мало времени, чтобы составить представление об этом человеке. И если убийца охотился за ценностями, почему он не взял медальон, единственную ценную вещь? Если только…

– А его картины имеют ценность? – спросил он.

– Его картины? – фыркнула Мелиссандра, и даже мадам Аиша рассмеялась. – Никому не нравится современная живопись, – сказала Мелиссандра. – Ну, может, через пару столетий эти картины будут считать работами старых мастеров.

– Вампир мог бы счесть это разумным вложением, – предположил Джонатан.

На это Аиша и Мелиссандра откровенно рассмеялись.

– Вампира заботит только завтрашний ужин, – заявила Аиша.

Ее голодный взгляд задержался на Джонатане.

– Убедись сам, – сказала Мелиссандра. – Я встречалась с Бертолли в Париже. Скажем так, его художественные склонности были несколько… однобокими.

Судья уже развернул свитки пергамента. При тусклом свете костра Джонатан увидел изображения и покраснел.

– Только не говори, что никогда не видел, как совокупляются! – воскликнула Мелиссандра. – Боже, Аиша, я понимаю, о чем ты. Он и впрямь восхитителен.

Джонатан съежился от их совместного внимания.

Но он вынужден был признать, что женщины правы. Даже своим на редкость невежественным взглядом он мог оценить, что работа не слишком хороша. Пропорции нарушены, цвета слишком темные, фигуры изображены странно.

– Он писал кровью, – пояснила Мелиссандра. – Помню, он почему-то очень этим гордился. Ну, кровью и другими телесными жидкостями. Вряд ли подобное может стать популярным.

Джонатан уставился на картины. Полотно за полотном изображения занимающихся любовью, в основном в одной и той же обстановке – в комнате постоялого двора, с одним и тем же умывальником и одной и той же кроватью под балдахином, хотя, судя по изображению, простыни никогда не стирали. Пары менялись от картины к картине.

– Что это? – спросил Джонатан.

Судья держал в руках одну из последних картин. Фигура на ней показалась Джонатану знакомой.

– Да это же Нильс! – воскликнула мадам Аиша. – Он не так уж сильно отличается от трупа.

С картины на них смотрел древний норманн.

– Он был натурщиком? – удивилась Мелиссандра.

Джонатан заметил, что остальные отвернулись. Джек и Грегор разговаривали друг с другом. Брат Борха сидел скрестив ноги и явно молился. Джонатан гадал, было ли отсутствие интереса признаком вины или просто отсутствием интереса. С вампирами никогда не поймешь.

С вампирами это вполне могло быть и тем, и другим.

– Любопытно, – сказал судья.

Он аккуратно свернул пергамент и убрал его.

– Любопытно? – повторила мадам Аиша.

– Он был неважным художником, – произнес судья с некоторым сожалением, как показалось Джонатану. – Интересно, знал ли он вообще Гаддо Гадди? Что скажешь, Джонатан?

– Насчет Гаддо Гадди?

– Насчет произошедшего. Какие выводы можно сделать? Примени то, что греки называли логосом, то есть разум.

Говоря это, судья возвращал остальные вещи Бертолли в дорожную сумку; все, кроме картин, которые Мелиссандра и Аиша тут же прикарманили. Больше не интересуясь разговором, женщины принялись завороженно разглядывать картины Бертолли, с хохотом обсуждая достоинства и недостатки каждого обнаженного мужчины.

Джонатан попытался сосредоточиться.

– Не знаю, господин, – сказал он. – Бертолли и Нильс были знакомы. Нильс умер, и Бертолли вскоре последовал за ним. – Он нервно огляделся. – Кто-то из нашей компании убил обоих по неизвестной причине?

– Думай, Джонатан. Как погиб Нильс?

– Его удавили, – сказал Джонатан. – То есть оторвали голову.

– Именно. А Бертолли?

– Серебряный нож, как вы сказали.

– Гнусное оружие.

– Надо всех обыскать! – воскликнул Джонатан. – У кого найдут нож, тот и убийца.

Судья улыбался редко, но сейчас улыбнулся.

– И ты думаешь, мы его найдем? Или кто-то из них согласится на обыск?

– Вряд ли…

– Два разных метода наводят на мысль о двух разных убийцах, не так ли? – сказал судья Ди. – Один убил Нильса. Другой – Бертолли.

– Но у них ведь была какая-то причина! – воскликнул Джонатан.

– Я не могу пока говорить об этом со всей определенностью. Но могу ли я выдвинуть предположение?

– Господин?

– Бертолли знал Нильса. Они были близки, это видно по картине.

– И?

– А значит, Бертолли легко мог подобраться к норманну. Достаточно близко, чтобы свернуть ему голову.

– Хотите сказать, Бертолли убил Нильса? – Джонатан с недоумением уставился на судью. – Тогда кто убил Бертолли?

– Этого я пока сказать не могу.

– И зачем убивать кого-либо из них? – сказал Джонатан. – Что они такого сделали, кроме, ну…

– Кроме того, что были кровожадными исчадиями ада и нечестивыми тварями ночи? Ты это хотел сказать?

– Я не собирался этого говорить… – пробормотал Джонатан.

– Должно быть, у них было что-то ценное. Или скорее у Нильса было что-то ценное. Что затем перешло к Бертолли. Настолько ценное, что Бертолли убил за этот предмет Нильса. Настолько ценное, что кто-то другой убил Бертолли.

– Тот, кто уже знал, что этот предмет был у Нильса? – сказал Джонатан.

– Именно так.

Джонатан оглядел лагерь. Мадам Аиша и Мелиссандра разглядывали картины. Брат Борха все еще безмолвно молился. Джек лежал на спине, неподвижно, как труп. Возможно, ему нравилось смотреть на звезды. Грегор сидел один, обтесывая ножиком палку. Джонатан попытался разглядеть, что это за нож, надеясь увидеть хоть проблеск серебра. Но это был самый обычный нож.

Каждый из них мог быть убийцей.

Каждый из них и был убийцей.

И судья раскрыл одну загадку, только чтобы столкнуться с другой.

Джонатан потянулся к остаткам завтрака. Мясо все еще было теплым, а Джонатана вечно преследовал голод.

Он вздохнул.

Джонатан терпеть не мог, когда все усложнялось.

* * *

Две ночи изнурительного пути под холодными равнодушными звездами. Вампиры двигались на север, где-то справа извивалась Сена. Они шли и шли по направлению к побережью.

Они держались подальше от дорог. По пути им почти никто не встречался.

На третью ночь после заката они нашли Грегора мертвым в его могиле.

Джонатан вытаращил глаза. Крупный вампир лежал на спине в разверстой могиле, из сердца торчал заостренный деревянный