Фамильяр - Ли Бардуго

Лопес Венегас, но и напиток, и мужчина наводили на нее скуку. Она надеялась, что турнир пробудит в ней вдохновение, но, несмотря на все чудесные представления и пиршества, слова не шли, и она с трудом заставляла себя написать сначала строку, затем полстраницы и в конце концов понимала, что утро было потрачено зря и что использовать написанное решительно невозможно. Китерия покосилась на полураздетого Луиса, который лелеял надежду на ее внимание, и вздохнула. Если ей не писалось, это почти всегда означало одно: роман подошел к завершению, и вскоре ее ждут слезы, обвинения и множество дурно спетых баллад. Закончить историю с Луисом можно и после Ла Касильи, а пока что следует извлечь из нее все, что получится. Эскарсега представила себе театральную сцену, обставленную под кухню, в центре – повариха и судомойка, и все это – сатира на пустую жизнь, которую ведут их богатые наниматели.

– Любовь моя, – сказала она, и Луис навострил уши, как собака, готовая подбежать по первому зову. – Поведай-ка мне еще какой-нибудь рецепт твоей матушки.

– Обед или десерт, моя сладкая? – спросил юноша, довольный собой.

Китерия снова вздохнула.

– Десерт, – ответила она и занесла перо над бумагой.

К северу от Мадрида в огромном монастыре, который также был мавзолеем, библиотекой и дворцом, испанский король, как обычно, проснулся в ранний час и сел писать письмо своему послу в Кельне. Пальцы рук и ступни болели – они отекли от подагры, что наполняла его жилы огнем. Но королю важно было поддерживать подобную переписку самому, и он хотел, чтобы подробности о проделанной работе поступали напрямую к нему. Его людям удалось завладеть реликвиями, которые хранились у кальвинистской шайки, грабившей церкви в Германии. Зубы, кости и волосы – горсть святых мощей была спасена от осквернения. Среди останков нашлась даже бедренная кость, принадлежавшая самому Святому Лаврентию, и поговаривали, будто она издала горестный крик, когда какой-то еретик попытался ее растоптать. Король вернет эти реликвии домой, в Испанию, обеспечит им безопасность. Он добавит их в свою коллекцию, и монахи под его надзором займутся изготовлением ковчегов.

Король знал, что вскоре ему придется обратить взор к Пересу. Шпионы донесли, что на турнире творятся великие чудеса, но королю хотелось послушать, что об этом скажет архиепископ. Закрывать врата, отворенные Господом, он не собирался.

К Лусии постучали. Вошла Кончита.

– Ваш… Сеньор Сантанхель желает побеседовать, – пробормотала она, бледная и дрожащая.

– Неужели он наводит на тебя такой страх?

– Нет, сеньорита.

– На что, по-твоему, он способен?

Глаза девушки расширились, и в них промелькнул не столько ужас, сколько восхищение.

– На все что угодно.

Горничная помогла Лусии облачиться в шелковое платье цвета ржавчины, поскольку в образе Послушницы сегодня выступать не было нужно. Лиф с высоким воротом венчала золотистая горгера, в прорезях на рукавах виднелась розовая шелковая подкладка. Кончита заплела Лусии тугие косы, скрепила их шпильками и украсила прическу двумя эмалевыми гребнями, расписанными цветами.

– У вас не имеется драгоценностей, сеньорита? Ваш патрон богат, разве нет?

– Я сторонница простоты, – соврала Лусия.

Тетя убедила дона Виктора одарить ее гранатами и слоновой костью, но Лусии не досталось ни жемчуга, ни бриллиантов – ничего такого, чем она могла бы с легкостью воспользоваться для побега.

Вошла Хуалит – Кончита в этот момент прилаживала на плечах у Лусии коричневую бархатную накидку с меховым подбоем и изящной атласной лентой-завязкой. На тетином лице не было и следа игривой беспечности, к которой так привыкла Лусия.

– Я хочу прогуляться с тобой по саду.

– Меня ждет Сантанхель.

– Сейчас же, Лусия, – скомандовала Хуалит.

Она взяла племянницу под руку и споро зашагала по коридору; двое лакеев последовали за ними.

– Я рада, что ты дожила до утра. Да, Виктор рассказал мне о случившемся. – Хуалит оглянулась. – Перес утверждает, что это досадная случайность, однако он приставил охрану ко всем участникам.

– Сомневаюсь, что для тебя это неожиданность, – пробормотала Лусия. – Я заняла место участника, который…

– Тише. – Хуалит резко остановилась. – Стойте здесь, – приказала она лакеям. – Мне надо перемолвиться словечком с сеньоритой Котадо наедине. – Тетя подвела Лусию к огромному окну, выходящему на усыпанную гравием подъездную дорожку. – Послушай меня, Лусия. С каждым днем положение Антонио Переса становится все более шатким. Ходят слухи, что король велит арестовать его, если только Перес в ближайшее время не придумает, как переубедить государя. Будь осторожна. Здесь никому нельзя доверять.

– Даже тебе?

– Ты прекрасно знаешь, о ком я.

– Сантанхель спас мне жизнь.

Дважды.

– Правда? А может, он все подстроил, чтобы именно так тебе и показалось?

– Я в это не верю.

– Сегодня утром одного из охранников Грасии де Валеры нашли мертвым в саду. Он задохнулся из-за распухшего языка.

– Какое отношение к этому имеет Гильен Сантанхель?

– Говорите прямо, сеньора.

Там, где секунду назад дожидались лакеи, теперь стоял Сантанхель. На нем были сапоги и охотничий костюм, и только сейчас, увидев его без длинного плаща, Лусия поняла, как сильно он изменился. В мужчине, что стоял перед ней, невозможно было признать то болезное создание, которое она встретила во дворе тетиного дома всего несколько недель назад. Сантанхель по-прежнему был строен, имел точеные черты лица, но сейчас он выглядел сильным и здоровым, спину держал прямо, плечи – расправленными. Лусия с раздражением осознала, что он привлекателен. У них было больше общего, когда казалось, что он вот-вот рухнет без сил.

– Добропорядочная вдова считает, что кто-то вложил скорпиона тому бедолаге в рот.

Хуалит поморщилась, но самообладания не потеряла.

– Ничего подобного я не говорила.

– Значит, я ошибся. Такое предположение оказалось бы глупостью. Допустим лишь, что тот охранник был трусом, который любил подкарауливать девушек, а не марать собственные руки кровью, – и свой конец он заслужил. Возможно, пойдут шепотки: строить козни Лусии Кальдерон Котадо – все равно что играть со смертью. Будем считать эту трагедию удачной случайностью.

– Ну надо же, какое везение.

– Вы можете идти, сеньора.

– Я вам не служанка, которую можно отослать.

– Не стоит заставлять дона Виктора ждать.

Лусия видела, как Хуалит обдумывает следующий ход: настоять на своем и рискнуть разгневать покровителя – или уступить и уйти с уязвленной гордостью.

– Помни, что я сказала, querida, – шепнула Лусии тетя, присела в грациозном реверансе и протопала мимо Сантанхеля.

Сантанхель же подкрался к Лусии – нет, поправила себя Лусия, он не крался, он – мужчина, который подошел к ней с определенной целью. Тетино предостережение задело ее за живое.

Язык же, как обычно, сболтнул чушь.

– Вы и моих охранников убили? – спросила она.

– Да, придушил и спрятал у