Фамильяр - Ли Бардуго

помешивает варево в ковше, до них доносились ароматы корицы, гвоздики и тот странный, горький, восхитительный запах. Это был один из последних дней, когда отец еще мыслил ясно. Он прочел им с Хуалит шуточные стишки и рассказал, как познакомился с матерью Лусии. Такой жизнью можно было бы довольствоваться, подумала тогда Лусия.

Теода подала знак одной из дам.

– Принесите Послушнице чашку шоколада.

– Я бы предпочла, чтобы меня звали Лусией.

– Лусия, стало быть. – Теода кивнула в сторону художника. – Отец заказал миниатюру для меня на мой шестой день рождения. Здесь, похоже, все гораздо серьезнее. Мне поведали, что только победителя напишут маслом. Художник – итальянец, его выписали из Венеции за большие деньги. Он уже больше часа работает над эскизами для Грасии.

– Сложно его в этом винить.

– Она и в самом деле весьма красива. Как дама из баллады. Пускай наслаждается вниманием, пока может.

– Думаете, она не сумеет выиграть? – осторожно спросила Лусия.

Теода встретилась с Лусией взглядом, не отнимая чашки от губ.

– Чудеса – это ваше амплуа. – Прикрыв глаза от солнца, девочка покосилась в сторону дворца. – Крестьянин прибыл, вот и хорошо.

На осеннюю лужайку, поправляя кружевную горгеру, вышел Фортун Донадей, на груди у него висел золотой крест. Увидев Лусию и Теоду, юноша опасливо улыбнулся и помахал им как селянин в поле, но, одумавшись, уронил руку. У него за спиной висел инструмент.

– А как вы оцениваете его перспективы?

Святое чадо хмыкнуло.

– Что ж, над манерами ему следует поработать, но он явно не мошенник. Тут нам повезло. Нет, у него настоящий талант, но это, пожалуй, не самый ценный его дар. – Теода склонила голову набок. – Он очень красив. Такие белые зубы, роскошные кудри. И покровительствует ему донья Беатрис Ортолано, которая с радостью убила бы вас в вашей постели, взгляни вы в его сторону хоть с малейшим интересом.

Слышать подобные слова из уст ребенка было странно, но Лусия понимала, что Теода Алькон – незаурядное дитя. Она видела прошлое и будущее, умела заглядывать в умы и сердца людей. Одна из ее дуэний подошла с чашечкой шоколада на изящном блюдце.

Лусия приняла угощение и поблагодарила даму, но потом застыла.

– Вы не пьете, – отметила Теода.

– Очень горячо.

Девочка широко улыбнулась – на щеках у нее появились ямочки.

– Вот, – сказала она и протянула Лусии свою надпитую чашку. – Возьмите мою, а я выпью из вашей.

– Я чувствую себя глупо.

– Не стоит. Я слышала, кто-то запустил скорпиона вам под подушку. Вы не зря проявляете бдительность.

Лусия пожала плечами, и они обменялись чашками. Отсалютовали друг другу и отпили. Лусия не ожидала, что Святое чадо ее очарует, но так оно и случилось.

Подошел Фортун и поклонился им.

– Сеньориты, позволите к вам присоединиться?

– Почтем за честь, – сказала Теода. Она жестом пригласила Донадея сесть, и тот занял место на почтительном расстоянии от них с Лусией. – Сыграете для нас?

– Если пожелаете, – ответил юноша, пристроив виуэлу у себя в ногах. – С инструментом в руках мне проще. Для крестьянского сына беседа куда страшнее музыки.

– Мы говорили о Грасии де Валере.

– Ее вчерашнее выступление было весьма впечатляющим.

Теода вновь показала ямочки.

– Правда?

Донадей потупился и пробормотал,

– Воз… Возможно, менее впечатляющим, чем надеялся ее патрон.

– Очень дипломатично.

Фортун дотронулся до грифа виуэлы, но передумал.

– Я… Можно задать вам вопрос, сеньорита Алькон?

Девочка весело захихикала, что удивило Лусию.

– Я думала, вы сразу спросите, – сказала Теода. – Лусия так и не отважилась. Обычно люди хотят знать, обретут ли они истинную любовь или сколотят ли состояние, но, кажется, я догадываюсь, о чем вы хотите спросить. Вы хотите знать, кто из нас выиграет турнир?

Бронзовые щеки Донадея зарделись.

– Я повел себя как глупец, да?

– Нет, но ответить вам предсказанием я не могу. Мой ангел хранит молчание, когда вопрос тесно связан с моей собственной участью.

– Полагаю, это к лучшему, – сказал юноша, оглядывая сад и великолепный фасад дворца. – Все мы можем еще немного помечтать.

На этих словах улыбка Теоды угасла.

– Что-то случилось? – спросила Лусия.

Девочка подняла и уронила плечики. Взгляд у нее был отстраненный.

– Дело в этом доме. Здесь мне снятся тревожные сны. Слишком много серебра, слишком много золота. Все оно награбленное. Отовсюду разит смертью. По ночам стены кровоточат.

Фортун накрыл ладонью золотой крест на груди, будто опасался, что чадо попытается его отнять.

– Эти сокровища принадлежат Испании по праву – так распорядился сам Бог.

Теода словно стряхнула с себя мрачное настроение.

– Разумеется, – сказала она и ослепительно улыбнулась. – Так распорядились Бог и наш великий король. Что-то я устала ждать.

Теода жестом подозвала одну из своих дуэний, и та помогла ей встать. До этого момента Лусия не задумывалась, как же трудно подниматься в платье, и внезапно пожалела, что не надела свой строгий наряд для выступлений, вердугадо у которого был куда скромнее.

– Синьор Росси, – окликнула художника Теода, – лишь Господь способен создать совершенство. Утверждать, что может быть иначе, – кощунство.

Художник выглянул из-за мольберта – он густо покраснел, его лоб блестел от пота.

Грасия поднялась – чисто бутон, позолоченный утренним солнцем, – и подошла к дамам из своей свиты, одна из них протянула ей чепец с широкими полями, отделанный бледно-зелеными лентами. В сопровождении двух лакеев Переса Красавица удалилась в глубь садов. Можно подумать, это она здесь нуждалась в защите.

– Не знаю, что и думать о сеньорите Алькон, – сказал Фортун, глядя на девочку, занявшую место Грасии в золотом кресле – ее ноги не доставали до земли. – Это было… Довольно пугающе.

Может, таков и был ее план – напугать их. Но Лусия в этом сомневалась.

– Полагаю, самой ей здесь куда страшнее.

– Я об этом не подумал, – протянул Донадей. – Предполагается, что она займет место изменницы Лукреции де Леон. Не понимаю, как нам состязаться с таким талантом.

– Вы верите, что к Святому чаду приходят видения?

– Не имеет значения, во что верю я. Если ей поверят Перес и король… Что ж. – Юноша вновь потянулся к виуэле и на сей раз переложил ее к себе на колени. – Если позволите, ваше выступление вчера вечером было невероятным. Однако…

Лусия ждала продолжения.

Фортун покосился на тропинку, по которой ушла Грасия.

– Меня занимает вопрос: прошло ли ваше выступление так, как изначально и задумывалось?

Пусть Грасия и заслужила свои обвинения, Фортун, возможно, просто выискивал сплетни, чтобы распустить их дальше.

– Удачный шанс – он как каша. Нужно есть, пока горячо.

– И вы вправду судомойка?

– Не вижу смысла притворяться.

– Будучи сыном простого