Фамильяр - Ли Бардуго

– Почти уверена, что вы шутите. – Лусия сцепила руки, которыми встревоженно теребила платье. – Вы одеты для охоты.

– Я поеду с господами. Охотиться не буду. Я знаю, каково это, когда тебя сбивают в полете.

Ему хотя бы представилась возможность опробовать свои крылья. Возможно, Лусии следовало бы прекратить расспросы о смерти и кровопролитии, но Сантанхель ведь сам позволил ей спрашивать о чем угодно.

– Вы убили того человека? Охранника Грасии де Валеры?

– Он пожертвовал своей жизнью, когда попытался забрать твою.

Лусия не знала, какой ответ хотела услышать, но понимала, что сказанное Сантанхелем не должно ее радовать. Она хуже, чем Кончита с ее ахами и смешками.

– Потому что я собственность Виктора де Паредеса, – добавила Лусия.

Сантанхель помолчал.

– Полагаю, можно и так на это посмотреть. – Он подошел к ней и встал у окна, поглядывая то в коридор, то на сады внизу. – Перес приказал всем претендентам явиться на восточную террасу, где сделают наброски для ваших портретов.

– Зачем?

– Этого я не знаю.

– Может быть, художник сумеет запечатлеть тот миг, когда Грасия попытается меня зарезать.

– Тогда у нас будет хоть какое-то доказательство, – ответил ей Сантанхель. – Иди, познакомься с остальными претендентами.

– И что мне дальше с ними делать?

– Изучи их. Определи их сильные и слабые стороны.

Лусия потеребила четки на поясе.

– Они будут заняты тем же.

– Да, но у тебя есть преимущество. Мы, слуги, привычны наблюдать за господами, оставаясь при этом невидимками. Постарайся выяснить побольше о своих соперниках и втором испытании.

– Когда оно состоится?

– Завтра вечером. Мне почти ничего не удалось узнать, но мы с тобой поработаем над твоим репертуаром чудес.

– Почему испытание решили устроить позже? Почему не сегодня?

– Тебе не терпится в бой?

– Да, – призналась Лусия, гадая, укорит ли Сантанхель ее за гордыню. – Мне понравилось выступать на сцене.

Сантанхель вгляделся в ее лицо. На свету, проникавшем из окна, его глаза казались полупрозрачными осколками серого стекла.

– Ты хорошо там смотрелась.

Что-то новое зародилось между ними, нечто с очертаниями, которых Лусия пока не могла различить. Смерть Альваро, гранат, теперь скорпион – в каждом из этих моментов была своя алхимия. Но Лусия менялась – или менялся Сантанхель?

– Я хочу знать, что будет дальше, – сказала Лусия, до конца не понимая, что конкретно имеет в виду – турнир, мир в целом или только этот коридор. – Это предвкушение… Боюсь, оно доведет меня до изнеможения.

– Предвкушение, – повторил Сантанхель. Он сжал ладонь, будто взвешивая это слово. – Не страх?

– И страх. Чем дольше все это продолжается, тем выше вероятность, что меня отравят или я загадочным образом оступлюсь на лестнице. И, как вы уже сказали, следующее испытание – это проверка силы на божественное происхождение. Неудивительно, что аудиенция архиепископа Мадрида наводит на меня ужас.

– Он будет высматривать признаки ереси и богоотступничества. Ты не выкажешь ни того, ни другого.

– Он будет высматривать эти признаки у нас или у Переса?

– Быстро ты усваиваешь правила игры. Думаю, у всех сразу.

– Вдова говорит, у Переса шаткое положение.

– Помнишь секретаря дона Хуана? – спросил Сантанхель. – Которого убили на улицах Мадрида? Вдова Эскобедо сходила к духовнику, который прочел по звездам, что ее мужа убил его лучший друг.

– То есть Перес?

– Это не точно. Точно одно: Перес замешан в этом убийстве. – Сантанхель понизил голос и добавил: – Перес приказал убить Эскобедо. Возможно, приказ сверху отдал сам король, который теперь опасается, что этот факт выплывет наружу. Дон Хуан воспротивился стратегии Филиппа в Нидерландах, и Перес нашептал королю, что великий герой войны, похоже, вознамерился захватить власть, а Эскобедо ему в этом помогает. – Сантанхель покачал головой. – Все вышло очень некрасиво. Перес много раз переходил границы дозволенного, слишком часто ошибался. И знает он слишком много. Девизом его отца были слова in silentio[33], но, заказывая себе новый герб, Перес сменил эту фразу на usque adhuc.

Лусия дотронулась кончиком языка до неба, затем позволила себе произнести перевод этих слов. Скрывать свои знания больше не было нужды. По крайней мере, эти знания.

– «До сей поры». Это предостережение, да?

– Да, – подтвердил Сантанхель. – Предостережение королю, что Перес знает все его тайны.

Странные глаза Сантанхеля все меньше казались таковыми, они обрели однородный цвет.

Вот теперь мы с тобой по-настоящему знакомы. Что означает это «по-настоящему»?

– Перес верит, что сумеет прекратить этот раздор? – спросила Лусия.

– Он сын политика. И уже давно плавает в этих водах. Давай же, ступай. И постарайся не попасться никому на зубок.

Глава 27

На восточной террасе было прохладно – Лусия порадовалась, что на ней плащ и шерстяные чулки. Грасия де Валера сидела в позолоченном кресле, ее сияющее лицо скрывалось в тени балдахина с бахромой, который держали двое слуг. На Грасии было платье из кораллового бархата: на лифе вышивка в виде крошечных бутонов и цветов, рукава и горгера густо украшены мелким жемчугом. Большие голубые глаза Красавицы покосились на Лусию, но тут же вернулись к созерцанию миража славы где-то в отдалении.

У мольберта трудился художник, его пальцы были испачканы углем, на столике рядом лежала стопка эскизов. Работал он торопливо, казалось, его руки не успевали запечатлевать безупречные черты Грасии.

Еще один длинный стол был уставлен блюдами с фруктами и хлебом, выпеченным в форме птиц. Теода Алькон сидела на высокой подушке под яблоней, в ее рыжеватых волосах красовались ленты, платье ниспадало каскадом белых рюш. Две дамы, сопровождавшие девочку, шептались о чем-то неподалеку.

Лусия задумалась, стоит ли ей опасаться яда, но решила, что вряд ли кто-то отважится убить сразу всех претендентов, и положила себе на тарелку булочки и фрукты.

Изучи их, сказал Сантанхель. Хорошо. Если Лусия намерена уцелеть при дворе Филиппа, следует и самой превратиться в шпионку.

Она подошла к Теоде, села на соседнюю подушку и принялась расправлять складки юбок.

– Нас не представили друг другу вчера вечером, – сказала девочка своим высоким милым голоском.

– Нет. Но я уже как-то вас видела. В мастерской Перучо, где вы были вместе с отцом.

– Перучо – один из лучших портных. Я надеялась, что он сошьет мне что-нибудь поинтереснее, но отец сказал – король предпочитает платья традиционных фасонов. – Девочка отпила из маленькой белой чашки.

– Это шоколад?

– Да, и очень вкусный. Вы когда-нибудь его пробовали?

– Лишь однажды, – призналась Лусия.

Как-то раз Хуалит угостила ее шоколадом у себя дома. Это был подарок Виктора. Лусия с отцом пришли к ней в гости и смотрели, как Ана