Имперская слава - Владлен Борисович Багрянцев

Она так рассчитывала одним махом обезглавить половину змеиного семейства! Идеальная возможность упущена. Впрочем, перекраивать планы на ходу ей было не привыкать. Главные цели — здесь.

Мурена медленно повернулась к своим воительницам. Она встретилась взглядом с Валерией, затем с Береникой. Десятки глаз смотрели на нее из-под шлемов, ожидая.

Мурена едва заметно кивнула. Это был сигнал.

Амазонки атаковали с пугающей, смертоносной синхронностью.

Преторианцы Постума, всё еще тяжело дышавшие после уличной бойни, повернулись к женщинам спинами, чтобы занять оборонительные позиции у дверей и окон. Они совершенно не ожидали удара изнутри. И это стоило им жизни.

Движения гладиатрисс были отточены месяцами изнурительных тренировок. Они не кричали, не тратили время на замахи. Они просто убивали. Короткие гладиусы и сики бесшумно скользнули в щели между доспехами гвардейцев, подмышки и незащищенные шеи.

Первая линия преторианцев рухнула на мраморный пол с булькающим хрипом, даже не успев обнажить мечи. Оставшиеся гвардейцы попытались оказать сопротивление, но сказалась разница в подготовке. Зажравшиеся на столичных харчах, расслабленные дворцовой службой мужчины были медлительны по сравнению с гибкими, выкованными на песке амфитеатра убийцами. Амазонки действовали в парах: одна блокировала неуклюжий выпад тяжелым скутумом, вторая наносила фатальный удар из слепой зоны.

Постум резко обернулся на шум падающих тел. На лице префекта Рима, всегда невозмутимого интригана, впервые в жизни застыло выражение абсолютной, беспомощной растерянности. Он не мог осмыслить происходящее.

— Что… что вы делаете?! Стой… — пробормотал он, делая шаг назад.

Береника не дала ему закончить. Смуглая македонка в два прыжка сократила дистанцию и мощным ударом копья пробила золотой панцирь префекта прямо по центру груди. Постум с широко открытыми глазами осел на колени, попытался что-то сказать, но изо рта хлынула лишь темная кровь, и он замертво рухнул к ногам статуи Августа.

Увидев гибель мужа, Октавия издала пронзительный, животный визг и на четвереньках забилась под тяжелый дубовый стол.

Бой продлился не более нескольких минут. Амазонки победили, потеряв лишь двоих легко ранеными. Элита преторианской гвардии была перебита их собственными союзницами.

Валерия пинком перевернула стол, за которым пряталась принцесса. Две гладиатрисы грубо схватили Октавию за плечи, выволокли на середину залитого кровью зала и швырнули на колени перед Муреной.

Октавия дрожала всем телом, переводя безумный взгляд с трупа мужа на бесстрастные лица женщин, которых еще час назад считала своими ручными собачками.

— Что ты творишь?! — закричала она, срывая голос. — Вы обезумели! Кто ты такая?!

Мурена вытерла окровавленный меч о край плаща мертвого преторианца и медленно подошла к принцессе.

— Я та, кого вы сами вытащили из грязи, чтобы я вас уничтожила, — холодно произнесла она. — Мое имя — Корнелия Септимия Севера. Твой отец, божественный Альбин, убил всю мою семью. Моего дядю-императора, моих родителей, моих братьев. Он бросил меня на арену умирать.

Рядом выросла Валерия. Ее лицо, обычно бледное, сейчас пылало торжеством.

— И мою тоже, — добавила патрицианка, сжимая рукоять гладиуса. — Мой отец, Луций Валерий, был преданным легатом Севера. Ваши псы перерезали ему горло прямо в нашем доме. Вы украли мое детство и сделали меня вдовой ради ваших политических игр. Сегодня наша очередь.

Октавия перестала биться. Ее глаза расширились, когда она медленно, мучительно начала осознавать весь ужас своего положения. Она целый год спала со своими убийцами. Она сама вооружила их и пустила в свой дом.

— Но я… я была добра к тебе! — жалко всхлипнула принцесса, глядя на Мурену снизу вверх. — Я сделала тебя префектом! Я осыпала тебя золотом! Я ни в чем перед тобой не провинилась, Корнелия! Это всё отец! Это он отдавал приказы, я была ни при чем!

— Может быть, — спокойно согласилась Мурена, глядя на нее без капли жалости. — Но все мы расплачиваемся за грехи наших отцов, Октавия. Таков закон этого мира.

В этот момент в зал вбежала Береника, отправленная ранее обыскать дальние покои. Ее лицо было мрачным. Это был доклад, которого Мурена так боялась и старалась оттянуть как можно дальше, потому что не знала, как поступит с невинными детьми узурпатора.

— Докторе, — тяжело дыша, произнесла македонка. — Детей нигде нет. Мы перевернули всю детскую половину и комнаты кормилиц. Пусто.

Услышав это, Октавия вдруг перестала плакать. Сквозь слезы и грязь на ее лице проступила уродливая, злорадная улыбка.

— Они уехали с Фаустом, — прошипела она, гордо вскинув подбородок. — На рассвете. Погостить у своего дяди в Галлии. Теперь твоя месть неполная, предательница! Ты не достанешь их! Мои дети живы, и они вернутся, чтобы снять с тебя кожу!

Мурена смотрела на триумф приговоренной женщины, и в ее душе шевельнулось странное облегчение.

Она пожала плечами.

— Что ж… может, это и к лучшему.

Улыбка Октавии дрогнула. Она снова посмотрела в холодные глаза Мурены, и страх вернулся, затопив ее с головой.

— Корнелия… пожалуйста… — прошептала она, цепляясь за подол ее туники. — Я же была добра к тебе…

— Я помню, — ответила Мурена, отступая на шаг. — Север помнит. Именно поэтому тебе не придется страдать.

Она едва заметно кивнула Валерии.

Патрицианка, годами вынашивавшая эту месть, не колебалась ни секунды. Она шагнула вперед, разворачиваясь всем корпусом. Один сильный, безупречно точный удар гладиуса — и голова Октавии с влажным хрустом отделилась от тела, откатившись к постаменту статуи.

Тело принцессы тяжело рухнуло на мрамор.

Мурена обвела взглядом атриум. Запах крови и смерти смешался с запахом дыма, тянущегося с горящих улиц Рима. Всё было кончено. Династия Альбина в столице была уничтожена.

Она вложила мечи в ножны и повернулась к своей армии.

— Всё, сестры. Теперь обратного пути нет, — громко произнесла Корнелия Септимия Севера, и ее голос эхом отразился от высоких сводов дворца. — Выступаем к Сенату!

Глава 37. Армия, Сенат и Народ.

Путь к Римскому Форуму сквозь охваченный безумием город казался спуском в сам Тартар. Улицы заволокло едким дымом, повсюду кричали люди, рушились перекрытия горящих инсул, а в тенях мелькали мародеры. Мурена и ее закованные в броню воительницы прорубались сквозь этот хаос с безжалостной эффективностью, пока, наконец, не достигли массивных бронзовых дверей Курии Юлия — здания Сената.

Заняв круговую оборону внутри, они забаррикадировали входы. И здесь, в святая святых Римской Республики, началось долгое ожидание. Постепенно, под покровом ночи, к ним начали стягиваться те, кого Валерия годами готовила к этому дню. Старые сенаторы-лоялисты, чудом пережившие