Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Я отхлебнул чая, поморщился — остыл — и левой рукой постучал себя по груди.

— Я это оружие.

— И это весь ответ? — Прагол поднял брови, покачал головой, а затем и вовсе закатил глаза.

— Здесь меня хватило, — заметил я.

— Не понял, — брови Прагола вернулись на место, даже больше — опустились, превращая глаза в щёлочки.

— Тебя снова отправить поспать? — напомнил я.

— Наложить указ на более слабого возможно, но ты сам сказал — ты не Повелитель!

— Я и не буду накладывать. Я украду то, что есть.

— Указ на Рокалима? П-ф! Бессмыслица, — отмахнулся Прагол, не услышав меня.

— Неважно, есть он сейчас, бессмыслица или нет. Он не мог подняться до своей ступени ни разу не получив ни одного контракта или Указа. Он тоже был младшим, он заключал сделки и приносил клятвы. Я украду его прошлое.

Прагол хлопнул глазами раз, другой, медленно переспросил:

— Что ты сделаешь?

Я так же медленно, роняя слова на пол этой пещеры словно камни, ответил:

— Я украду один из старых, забытых контрактов, соберу его по кусочку, восстановлю из пепла, наполню своей силой и впишу один-единственный символ. Смерть. То есть сделаю ровно то, что уже однажды провернул с богом секты.

Я не солгал ни в едином слове. Разве что в прошлый раз мне не хватило сил сделать это одному. Я действовал в паре с Райгваром — два боевых мастера Указа сумели это провернуть. Но… С тех пор я осознал свои настоящие силы, начал перековку самого себя в единое целое, принял знания, которые иногда возникают во мне, да и приду на такое дело полностью подготовленным — набрав в запасные печати двойной или даже тройной запас силы души. Истекающей из меня через трещины силы души. С запасом силы почему бы не справиться и одному мастеру Указов?

В крайнем случае… В крайнем случае я просто убью Повелителя Эрзум. Тем, по чему постучал кулаком. Пронзателем, что хранится во мне. Точно так же, как убил прошлого.

Прагол покачал головой и пробормотал:

— Да уж, улыбочка… — встряхнулся, протянул мне вновь опустевшую чашку.

Ловер процедил из-за спины:

— Куда в тебя столько лезет, старший?

— Посиди с моё полсотни лет в этой суши, в тебя влезет не меньше, младший, — беззлобно огрызнулся Прагол и тряхнул чашку, безмолвно требуя от меня шевелиться, словно я младший.

Ну, а что я? Я не младший, но гость в этой пещере. Да и чая мне не жалко. Я налил уже остывшего отвара с ромашкой и ему, и себе.

Он осушил чашку тремя глотками, но не стал требовать ещё, а задумчиво, глядя внутрь опустевшей чашки, словно рассматривая прилипшие ко дну лепестки, спросил:

— Допустим. Допустим, ты убил одного, а мы, кучка отступников, взялись за второго. Ты же понимаешь, что это бессмысленно? Их Нефриты Души сообщают в клан об их гибели. Да и сами стражники крепости не спят, бегут на крик о помощи, а уже через десятую часть малой палочки сюда через портал лезет гвардия Эрзум. Ты предлагаешь битву, в которой нас уничтожат. Да, мы отомстим, я лично с радостью вопьюсь в глотку хоть Рокалиму, хоть даже Брадеурту и сдохну, если буду знать, что через миг сдохнет уже он. И это… — он замолчал, погонял по скулам желваки, кивнул. — Что же, — вновь протянул мне чашку. — Это неплохой план для отступника закончить со всем этим.

Звучало как успех — как согласие со мной, как признание — я убедил.

Вот только мне совершенно не нравилось, как это звучало. Как фальшивая нота, как порванная струна, как срыв техники.

Поэтому я медленно покачал головой:

— Что за жертвенность? Я что со Сломанным Клинком бился, что с вами, упёртыми камнями. Мне не нужна ваша смерть. Мне нужно, чтобы Эрзум сдохли, а вы выжили.

— Это невозможно. Не при такой разнице в силе, не при портале, не при…

— С порталом я тоже решу. Думай только о тех Эрзум, что есть здесь и сейчас в крепости.

— И как ты это сделаешь? — снова поднял брови Прагол.

Я мог бы сейчас показать ему кольцо, мог. Но… это уже успело утомить меня. Да и времени на самом деле прошло немало, я добился тоже немалого, начав с драки, а закончив почти откровенным разговором. Но лишь почти. Мне нужно больше.

Поэтому я покачал головой:

— Рассказать тебе всё? Вот уж нет. Время вышло. Мне пора двигаться дальше. Решай, по плохому или по хорошему?

Неожиданно снова подал голос Пересмешник. На этот раз удивительно вовремя и в тон:

— Хорошего было уже достаточно, господин. Эти уже слишком привыкли опускать глаза к земле и в упор не видят подарка Неба.

— Ты… — процедил Прагол, прожигая взглядом пустоту, из которой звучал голос Пересмешника. Затем фыркнул, швырнул чашку, которая, впрочем, не упала, не разбилась, не врезалась в меня, а плавно опустилась передо мной на столик. Сам же он сказал: — Идём. И не думай, что меня смутила твоя угроза или сработало твоё красноречие.

— Нет? — поднял я бровь. — Обычно мне говорят, что я могу уговорить любого.

— Я не любой, — отрезал Прагол. — Я из поколения Вторых и за полсотни лет видывал говорунов раз в десять лучше тебя. Но… — он встал, оглядел меня сверху вниз. — Во всех твоих рассказах есть три ошибки, которых никогда бы не допустили Эрзум, как бы хорошо или плохо ни готовились. И два намёка, которые ты даже не видишь, а мне режут слух. Идём. Я проведу тебя через проверку, которая всё расставит по местам.

Глава 8

Прагол встал, отряхнул халат, заполнив воздух мелкой серой пылью, оправил его, туго перетянув пояс, затем поднял взгляд, а с ним и руку, которой указал на всех спящих. Молча.

Я так же молча поднял брови.

Мы ещё несколько вдохов поиграли в эту игру, и он сдался первым — сухо, не прося, не говоря прямо, сказал:

— Раз мы по-хорошему, то — по-хорошему. Во всём.

Ловер буркнул:

— И они тут же бросятся докладывать. Или все вместе пойдём?

— Это проблема? — поднял бровь Прагол.

— Это… — начал было Ловер, но я покачал головой, и он