Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Вот только возможно ли это с его Возвышением?

Мне и самому стало интересно. Я сжал восприятие в точку, затем, спохватившись, наоборот, размазал его тонким облаком, едва ли не растёр по стене ущелья в двух проходах от нашего будущего выхода, принялся вслушиваться в движение силы Неба.

Всё то же странное. Словно рябь на морской глади, лёгкое движение… Или, скорее, словно вдохи и выдохи чего-то могучего под водой, которые вносят ритмичные изменения в эту рябь и устоявшееся движение. Необычно. Ничего подобного я не ощущал ни на одном из Полей Битвы.

Ещё и эти Камни, или кто они там, Скалы, вносят свои колебания силы в эту рябь, тоже меняя её. Словно кто-то бросает большой камень в гладь озера, заставляя её разойтись кругами, а затем щедро сверху сыпет мелкую гальку, покрывая всё мелкими, даже крошечными кругами и усложняя рисунок на глади озера.

Внезапно вот этот странный вдох непонятно где дрогнул. Вернее, дрогнул он, наверное, уже давно, но волна колебаний силы Неба докатилась до нас только сейчас. Спустя вдох на неё ответили ещё две гораздо более слабые, едва ощутимые волны — орденцы-камни толкнули от себя силу, словно оттолкнули эту волну, не дав ей себя коснуться, изменили её, исказили, а ещё двое пропустили сквозь себя, рассеяли, тоже исказив и ясно показав, где они находятся.

Очень интересно, очень.

— Чисто, — шевельнулся Прагол и шагнул вперёд.

Не просто шагнул — сорвался с остальными камнями на бег: быстрый, плавный, бесшумный, оставляя нас троих позади.

Впрочем, даже Ловер-Предводитель догнал их уже через три вдоха, разве что бежал не так ловко и не так тихо.

Мы проскочили и оставшиеся до выхода шаги, и ещё столько же под открытым небом, прежде чем нырнули в очередной зев, которых здесь было, пожалуй, больше, чем нор квыргалов возле моей деревни.

Спустя семь таких дыр, семь таких перебежек и семь таких «Замерли. Ждём. Чисто» я осознал главное: Прагол ничего толком не видел и не ощущал с той глубины, где мы замирали в перебежках. Не с его Возвышением, которое было слабее моего. А если камень над нашей головой не настолько сильно гасил восприятие, то он всё равно даже не думал полагаться на него. Он ничего не высматривал. Он ничего не пытался найти. Он ждал сигнала.

Это патрули орденцев высматривали наблюдателя от Эрзум и каждый третий вдох Истока давали подсказку — видят его, нет, как он далеко.

Иначе просто не складывалось. Мы всегда начинали пробежку после вдоха-выдоха. Иногда даже не первого и не второго. И никогда, никогда не начинали, если мелкой ряби от орденцев-камней не было. И иногда не начинали, если рябь от них была.

Я не видел разницы в этом их сопротивлении колебаниям духовной силы, но то я, а вот Прагол явно видел.

Что же, даже одна эта тайна точно не то, что они хотели бы показать соглядатаю от Эрзум, а значит, я иду верной дорогой, чего бы она там ни очищала.

Проскочив где-то треть пояса Отсева наискось, мы опять нырнули под землю, долго петляли по узким и пыльным ходам, вынырнули наверх, снова пробежались, снова нырнули, повторили, принялись петлять на какой-то жуткой глубине, затем принялись неуклонно подниматься, и спустя малую палочку после рассвета, буквально прокопав себе выход наружу через песок и щебень, засыпавший вход, оказались уже непонятно где.

Впрочем, это было справедливо, только если пытаться определиться, где крепость Эрзум, где пояс Отсева, где наше жильё и камни у его входа, которые мы наверняка должны были снова таскать на рассвете.

Зато если глядеть шире, то я отлично понимал, где мы.

По движению силы Неба.

По высоким и не очень намётам чёрного, с красноватым отливом песка.

Намётам, которые лежали там, где быть их не могло.

Ну и прочие, уже совсем мелкие приметы.

Всё, как и положено на Полях Битвы.

Мы же поднялись к солнцу у его границы, не просто у какой-то границы, а у переплетения, узла собранных вместе границ запретов и барьеров, видимых и совершенно невидимых, пропускающих свет, воздух и ветер, но останавливающих песок и идущих.

Судя по узору песка впереди, здесь лабиринт почище, чем на пути к поместью земель Ян, и сравним с извивами Каменного Лабиринта, а ещё…

Я перевёл взгляд на солнце, затем на тени под ногами, следом вслушался в ритм дыхания этого места и медленно, довольно улыбнулся, а затем сообщил то, что говорил мне опыт пути по Каменному Лабиринту и главная подсказка — ритм биения Истока:

— Формации иллюзии. Здесь солнце всходит не в той стороне, что нужно, смещено не меньше чем на ладонь в сторону.

Тоирим нахмурился, принялся вертеть головой.

— Неплохо, — кивнул Прагол. — Очень неплохо.

— Старейшина Рутгош постарался, натаскивая меня. И что дальше?

— Дальше? — Прагол заложил руки за спину, вскинул подбородок. — Дальше проверка, которая всё расставит по местам и покажет, кто ты, зачем ты здесь и не впустую ли повторяешь имена. Здесь начинается Дорога Очищения.

— И?

— И вы должны проложить нам путь по ней, старший, — удивительно вежливо сказал Прагол.

— Нам? — поднял я брови.

— Нам, — кивнул Прагол, обвёл всех рукой, словно я мог не понять со второго раза, о ком идёт речь. — И не потерять нас по пути.

— Потерять? — снова не уловил я сути.

— Дорога Очищения опасна. Она опасна для всех, кто ещё недостаточно верен и чист. А мы изрядно запачкались, открыв её для того, кто не прошёл Пояс Отсева, Пояс Твёрдости, Пояс Намерений и все прочие, что лежат преградой на пути сюда.

Тоирим согнулся, вбивая кулак в ладонь:

— Спасибо, старший, что позволили вступить на Дорогу Очищения. Я не заслуживаю этой чести, особенно после сегодняшнего, но с благодарностью приму ваш дар и наказание.

Следом его жест повторили и два стражника:

— Я не заслуживаю чести, но принимаю дар и наказание, старший.

— Я не заслуживаю чести, но принимаю дар и наказание, Скала Прагол.

Пересмешник снова зашёлся в смехе:

— Я в восторге, господин. Это отличное пополнение в ваше сборище безумцев. Вместо того чтобы убиться самим и поодиночке, они выбрали убиться вместе, постаравшись прихватить вас. И нас заодно.

Я потёр бровь, внимательно оглядел Прагола и его Указ. Три цвета. Белый, синий, зелёный. Все символы на своих местах. Ну, мне так кажется.

Спросил: