Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Почти.

Хитрец Прагол вывел нас в трёх сотнях шагов от нужного места, а затем сказал: «Ищи».

Попробуй тут найди.

Ведь настоящим хитрецом был не он, а Древние, которые это устроили.

Чем больше я узнаю про Поля Битвы, тем больше думаю, что все они были огромной игрой, которой Древние забавлялись от скуки. Кто придумает более каверзный лабиринт? Кто придумает, как ещё можно усложнить жизнь гостей?

Если бы они хотели просто создать защиту от напавших сектантов, то это можно было сделать в десять раз проще и в десять раз смертоносней. А вот как забава для ума, как некая игра…

Иначе я совершенно не понимаю, к чему оставлять проходы, тайные ходы и прочее. И к чему устраивать вот этот переход из одной части Поля Битвы в другую таким странным образом.

Вот нужное место.

Я остановился, опять топнул ногой, обернулся на Прагола и вновь улыбнулся.

Тот поджал губы, ясно показывая — тут. Да и вернувшиеся змеи лишь подтвердили — именно это они нашли.

Покачал головой:

— Сколько я уже в Ордене и не устаю удивляться, как вы любите всё усложнять. В сравнении с вами я всегда ощущаю, что ещё недостаточно орденец.

— И поэтому пытаетесь поделиться с ними ещё и безумием? — во всяком случае, это Пересмешник сказал мыслеречью.

Я не стал отвечать, а сделал пять шагов в сторону. Иначе не выйдет. Песок ведь.

В прошлый раз брат Дим копал это вручную. Но здесь нет зоны запрета, и я уже давно не Предводитель и давно не простой Властелин.

От меня покатилась волна духовной силы, вгрызлась в песок, зарылась в него, заворочалась там, вздымая целые пласты. Глубже, шире. Ещё и ещё.

Сто вдохов — и песок расступился, навис стенами над нами и по сторонам, открывая широкий спуск вниз, на глубину пяти ростов, где из чёрной скалы торчал очередной обелиск Древних. Потрескавшийся, потёртый, безжизненный и… осыпающийся тонкой струйкой песка с одной стороны.

— Ну давайте вступим на вашу Дорогу Очищения, — сказал я и шагнул вперёд.

Первая ступень уплотнённой силы, вторая ступень, третья. На шестой я хмыкнул.

Когда на шестую ступил Ловер, то он охнул и спросил, неверяще крутя головой по сторонам:

— Как это возможно?

Мы опускались вниз, чтобы спуститься к обелиску, а оказались на каменистом плато, которое возвышалось над песками. Вырытый мной спуск под песок был далеко внизу, под нами, а восьмая ступень вела сюда, на ровный камень и его обрыв — границу барьера Поля Битвы, а не к подножию обелиска.

Сейчас мы отсюда смотрели, как внизу спускаются к обелиску Камни и… Через миг оказываются рядом с нами, исчезая там, внизу.

— Забавы Древних. Иллюзии, — спокойно пояснил я и отпустил духовную силу, втянул её за собой.

В двадцати шагах под нами песок рухнул вниз, засыпав вход без следа — так, вмятина на глади песка внизу, словно огромный зверь ворочался здесь, выискивая удобную позу.

За спиной из воздуха плеснуло тугой струёй песка, обдав Камней в спину и запорошив.

Камни этого словно не заметили. Прагол кивнул, глядя на рухнувший песок:

— Хорошо, очень хорошо. И первая, и вторая проверки уже немного успокоили моё сердце.

— Немного? — поднял я бровь.

— Дорога Очищения…

Я не понял, кто это сказал, — все четверо переглянулись.

— Полдень, — а вот это сказал Прагол, словно не услышав моего вопроса.

— Какой ещё полдень? — изумился Пересмешник. — Солнце только нач…

Но в ответ Праголу тут же прозвучал хор трёх голосов, заглушив Пересмешника:

— Полдень — это время солнца.

— Мы отказались от неба, мы забыли о небе, — глухо сказал Прагол и повернулся. Медленно.

Трое остальных дружно крутнулись на месте, повторяя за ним и оставляя солнце за спиной, подняли правую руку, опустили взгляды.

— Куда вы смотрите? Что вы видите?

— Мы смотрим в землю, мы не смеем поднять глаза. Мы видим пыль. Мы видим тень.

Прагол глухо уронил, не поднимая взгляда:

— Мы и есть эта пыль, мы и есть эти тени. Тени прошлого. Мы теперь Братство Камня.

Три голоса повторили:

— Мы теперь Братство Камня.

Все четверо вдруг повернули отведённые в сторону руки, глаза всех были уперты в чуть истончившуюся тень рук на земле.

— Что у вас в руке?

— Тень. Шестьдесят лет — только тень.

Я прищурился, вслушиваясь. Это всё я уже слышал, но вместе с тем и нет. Фразы звучат чуть по-другому, поменялись местами. Это ведь не просто так? И не просто так же они сейчас крутили рукой? Той самой рукой, где у них, оказывается, шрамами описана их дорога камня?

— Чья это земля?

— Земля верных.

— Кто вы?

— Мы верные.

— Чем мы будем жить?

— Послушанием. Молчанием. Надеждой. Желанием вступить на Дорогу Очищения.

— Что вы видите под ногами?

— Землю, пыль, тени надежды и Дорогу Очищения.

— Чего мы хотим, войдя на неё?

— Стать чистыми.

— Полдень — это время солнца. Это время неба. Это время надежд. Это время Очищения.

— Это время Очищения, — громко повторил Прагол.

В наступившей тишине раздался голос Пересмешника:

— Какое пополнение коллекции господина. Ух! Аж волосы шевелятся.

Прагол не повёл даже глазом в сторону голоса. Опустил руку, повернул голову. Ко мне.

— Мы готовы идти по Дороге Очищения.

Ловер пробормотал себе под нос:

— Да что за дорога-то? У меня тоже волосы шевелятся.

— Они у тебя шевелятся не от дороги, а от них, — заметил Пересмешник и дал совет: — Либо привыкай, либо сам становись немного безумным.

— Лучше уж я останусь единственным здесь нормальным.

— Рад, что ты так здраво оцениваешь нашего господина.

— Магистра.

— Хорошо, что ты согласен со мной.

Ловер поперхнулся. Я же лишь покачал головой, развернулся и сделал первый шаг прочь от засыпанного песком перехода.

Ну что я могу сказать об этой Дороге?

Началось это как простой путь через лабиринт Поля Битвы. Ловушки, големы, ложные повороты и прочее.

Второе мне было совершенно не страшно: любой в отряде, разве что кроме Ловера, справился бы с этим.

Последнее я решал с помощью раскинутого восприятия, буквально пробегая заранее десятки путей и составляя в жетоне карту.

Первое замедляло сильнее всего, пока я не додумался отправить во все