Зло во мне - Джеральд Бром

Бээлу было всё равно, не на уловку Руби, не на эту её группу, это всё было безрассудством. Шансов, что это сработает, не было, никаких. Что его волновало, так это песня, не та, которую пыталась играть Руби, а песня червей, песня Лорда Шилбет. Она становилась всё громче.

«Зачем я сопротивляюсь этому? – думал Бээл. – Я только делаю хуже для себя, рою себе могилу, как они говорят. Старик всё-таки мёртв. Лорд Шилбет победила. Это лишь вопрос дней, возможно, часов, прежде чем кольцо заберёт меня».

Пламя заполнило зрение Бээла.

«Возможно, то, что сказала Шилбет, было правдой: с исчезновением последнего волшебника, с сожжением магической книги, ничто не может остановить её, она действительно может прорваться обратно в этот мир».

Бээл обдумывал это.

«Но только с моей помощью. Она не может сделать это в одиночку. Мне нужно лишь подождать, пока Руби уснёт, соскрести кольцо, и покончить с этим. И если я помогу Лорду Шилбет… она пообещала освободить меня».

Он попытался вспомнить, обещала ли она ему свободу раньше, роясь в памяти. Она говорила о свободе, да, но обещала? Нет. Она никогда не обещала раньше. Он задавался вопросом, может ли он ей доверять, не был уверен, знал только, что никогда не видел, чтобы Лорд Шилбет нарушала своё слово.

И в этом было что-то ещё. Разве он всё ещё не должен ей?

«Нет, не после огня. Я ей ничего не должен после этого».

Он напомнил себе, что именно Лорд Шилбет спасла его от демонов Сатаны, от их бесконечных пыток, от принуждения выполнять их волю целую вечность.

«Послушай себя. Разве не то же самое делает сейчас Лорд Шилбет?»

«Да», – подумал он, и нашёл печальным, как она не может этого видеть. Или если видит, то притворяется слепой. «Легко оправдывать жертвы других, когда они служат твоим собственным нуждам».

Он должен был признать, что начиналось всё не так. Нет, сначала он был благодарен за возможность отплатить ей, служить ей. Это давало ему цель, даже чувство принадлежности. Она сделала своё кольцо, свою плоть, его домом, позволила ему быть частью её так, как ни одна другая душа или бог никогда не делали. И вместе они были смертоносны – он в форме кольца, какой-то тенистый паук, пробирающийся в лагеря их врагов, овладевая ими, покоряя их, крадя их души.

И Бээл был в восторге, принося это бедствие на избранных детей Божьих, этих эгоистичных обезьян, особенно на эту новую породу людей, этих христиан. Как он ликовал, разрушая их церкви, разрушая дом Божий, всё, чтобы отомстить Богу за то, что Тот так отверг его.

Но настал день, когда он устал от их боли и горя, потому что в конце концов, это была не его природа. Он тосковал по тому, чтобы снова бродить по лесу в облике какой-нибудь большой кошки или красочной певчей птицы. И это был тот день, когда он обнаружил, что не свободен.

Когда он ей высказал, Лорд Шилбет сказала ему, что он нужен ей как никогда для борьбы с растущей волной христиан и мусульман и многих других. Когда он всё же попытался уйти, он обнаружил, что заперт, привязан к кольцу.

Лорд Шилбет сказала, что это для блага самого Бээла, что слуги Божьи охотятся за ним, что её королевство – его единственное убежище, что, как бы ей ни было больно, она должна запретить ему уходить ради него самого.

И оказалось, что то, что она сказала, было правдой, они охотились за мной… охотились за нами всеми. Так почему же я не должен доверять ей сейчас?

Огонь, Бээл почти чувствовал его.

«Всё – игра случая».

А девушка, что с ней? Это будет означать её смерть; более того, её душа навсегда будет принадлежать Шилбет.

«И что с того? Разве она не продала бы меня Лорду Шилбет за свою свободу? Конечно, продала бы. Отправила бы меня обратно в Ад в эту самую секунду, если бы могла. Радуйся этому. У неё нет ко мне ничего, кроме отвращения. Она всего лишь ещё одна из эгоистичных обезьян Божьих. Я ей ничего не должен».

И было здесь что-то ещё. Он солгал ей насчёт того, что она не сможет освободиться, отрезав кольцо от пальца. По крайней мере, частично солгал. Правда, это никогда не срабатывало в прошлом, но это было по-другому, кольцо было покрыто ангельской кровью, оно было онемевшим, неспособным сделать больше, чем просто цепляться в каком-то упрямом оцепенении. Бээл был уверен, что если Руби отрежет кольцо, она сможет сбежать. Только… только его засосёт обратно в кольцо так же верно, как если бы она умерла.

«Нет, я ей не скажу. Никогда не скажу. Я ей ничего не должен».

Бээл почувствовал что-то, возмущение, приближающееся. Он вышел вперёд, глядя через глаза Руби.

– Давай, Марк – сказала Тина, протягивая барабанные палочки. – Всего пара концертов. Пока мы не найдём кого-нибудь другого. Пожалуйстааа.

– Нет – Мужчина выглядел усталым и похмельным, и ему хотелось быть где угодно, только не здесь.

– Когда я в последний раз просила тебя об одолжении?

– Ты постоянно просишь меня об одолжениях – проворчал он. – Кстати, о чём, где арендная плата? Ты должна мне и за прошлый месяц тоже.

– Да, да, давай просто подержим тему минуту. Сосредоточься, Марк, ладно?

Марк закатил глаза. – Я думал, Пит твой барабанщик. Почему он не может сыграть?

– Я же сказала тебе, Пит сейчас со мной не разговаривает.

– Ну и почему?

– Потому что это не твоё чёртово дело, вот почему.

– Может быть, потому что ты сварливая сука?

Тина улыбнулась. – Может быть. Но давай не позволим этому встать на пути. Вот что я тебе скажу, я постараюсь быть намного более милой сукой, если ты сыграешь для нас на барабанах. Как тебе такое?

Марк вскинул руки и направился вверх по лестнице.

– Пожалуйста, Марк, пожалуйста. Очень, очень прошу! Марк, давай же!

– Нет, нет, нет – крикнул он в ответ. – И ты всё ещё должна мне арендную плату – Он закрыл дверь.

Тина громко выдохнула. – Барабанщиков трудно найти. Все хотят быть Китом или Миком, никто не хочет быть Чарли.

Снаружи раздался стук. Это был подвал с выходом, и Тина с Руби посмотрели на дверь патио.

Руби ахнула. – О, чёрт! Вутто!

Вутто прижался лицом к стеклу, заглядывая к ним из-под одеяла, которое он носил