Зло во мне - Джеральд Бром

«Что теперь?»

– Ты сказал петь от сердца, вкладывать в это эмоции и душу… страсть.

«Да».

– Песня. Мы просто сделаем из неё песню! Настоящую песню. Сыграем её толпе. Заставим их полюбить её. Разве ты не видишь? Если она им понравится, они будут подпевать. Петь от сердца и души. Запустить магию!

«Это не сработает», – сказал он.

– Почему нет? Ты можешь с уверенностью сказать мне, что это не сработает? Можешь?

Он долго, долго не отвечал. Наконец, он сказал: «Возможно, есть какой-то маленький шанс».

– Да! – воскликнула она, её голос был полон возбуждения. – Группа. Нам просто нужно собрать группу. И у меня есть наличные, чтобы нанять… – Она моргнула. – Подожди. – Она рассмеялась, хлопнув по спинке сиденья. – Где моя голова? У меня уже есть группа. – Она снова хлопнула по сиденью. – Тина и я. Чёрт, да! – Её сердце бешено колотилось. – «Ночные Кобылы»!

* * *

С картой в руках Руби переезжала город. Она никогда не была в таком большом городе и постоянно терялась. Атланта казалась ей бесконечным нагромождением старых и новых пригородов, плавно перетекающих друг в друга. Она проехала по крайней мере мимо двух огромных торговых центров – многоуровневых сооружений, которые казались городами сами по себе. Но по мере приближения к центру города нависающие здания захватили её дух, казались невероятно высокими, и, несмотря ни на что, ей пришлось остановиться, чтобы просто их рассмотреть.

Руби наблюдала за молодым чернокожим парнем, который играл на углу, в то время как попрошайки приставали к строго одетым деловым людям, спешившим по своим делам. Мимо неслись такси и автобусы, а тележки с едой и продавцы безделушек разворачивали свои лавки. В воздухе смешивались запахи дорогих ресторанов и выхлопных газов. Энергия и атмосфера были ни на что не похожи из того, что она когда-либо переживала в Энтерпрайзе. Ей стало грустно, потому что она знала, как захватывающе это было бы для неё, если бы её лучший друг не был только что убит, если бы у неё на шее не висел демон.

Руби поехала дальше, оставив позади огромные здания и направляясь в район небольших старых домов. Улицы были усажены деревьями, в основном раскидистыми дубами. Некоторые дома были окрашены в яркие цвета; она проехала мимо одного с радужным флагом «Deadhead», другого – с знаком мира, нарисованным на почтовом ящике. Она была уверена, что это должен быть район «Маленькие Пять Углов», о котором ей писала Тина, и, судя по некоторым колоритным людям, которых она видела, решила, что это, должно быть, самая богемная часть города.

Она притормозила, читая номера почтовых ящиков, и остановилась, когда добралась до ремесленного дома, который явно нуждался в покраске и новой крыше. Казалось, никто там не знал, как ухаживать за двором – кусты были заросшими, а двор и подъездная дорожка покрыты мокрыми листьями.

Руби нашла адрес Тины в телефонной книге; там была указана только одна Тина Танг. Она въехала на подъездную дорожку и заглушила двигатель, затем потянулась назад, роясь в вещах мистера Розенфельда, пока не нашла его пачку сигарет. Она сорвала целлофан, вытащила одну и закурила дрожащими руками.

– Похоже, я сегодня не брошу – сказала она, сделала глубокую затяжку, затем ещё одну, надеясь, что никотин успокоит нервы. Она долго сидела, наблюдая, как морось собирается на лобовом стекле, пытаясь снова дышать нормально, стараясь не думать о докторе Голде и мистере Розенфельде, об Аде. Она почувствовала, как слёзы пытаются вернуться. «Не сейчас», – сказала она себе. «Сначала нужно это пережить. Плакать сможешь сколько угодно потом».

Она затушила сигарету и вышла из машины, направилась по дорожке к крыльцу. Должно быть, она целую минуту смотрела на кнопку звонка. Прошло более двух лет с тех пор, как она в последний раз видела Тину, и их последняя встреча прошла не очень хорошо. Именно тогда Тина обвинила Руби в том, что та отказалась от неё. Сказала, что Руби просто использует Билли как предлог. Дошла до того, что сказала Руби, что она пустозвон, что она никогда ничего не добьётся, потому что она трус.

Руби не могла вспомнить, что она сказала Тине после этого, только то, что это было плохо. Те ужасные вещи, которые могут говорить только лучшие друзья – никто не может причинить тебе боль так, как те, кого ты любишь. Она знала, что сожалеет о каждом слове. Она также знала, что многое из того, что сказала Тина, было правдой, и именно поэтому это так сильно ужалило.

Они переписывались пару раз с тех пор, но ни одна не извинилась, обе держались подальше от того, что было сказано в тот день, сухие письма, которые были больше похожи на хронику, чем на записки между лучшими друзьями.

«И вот я здесь», – подумала Руби. «Собираюсь попросить её сразиться со мной с повелителем демонов.» «Как тебе такое? И почему бы нет, разве не для этого нужны друзья?» Она вздохнула. «Это должно пройти хорошо».

Руби нажала на звонок. Ни звонка, ни мелодии. Может быть, он сломан. Она постучала, подождала, постучала снова. Наконец, она заглянула в окно; кто-то спал на старом потрёпанном диване. Она попробовала дверь; она была не заперта. Она вошла.

– Привет? – позвала она, входя в гостиную. Там были занавески из тай-дай простыней, пара постеров, светящихся в ультрафиолете, на стенах и манекен без рук в углу. Редкая мебель выглядела собранной на свалке, включая журнальный столик, сделанный из молочных ящиков. Каждая поверхность была покрыта переполненными пепельницами и смятыми банками из-под пива и газировки. В помещении пахло макаронами с сыром.

– Привет?

Тот, кто был под одеялом, не ответил.

– Тина? – Она потрясла человека.

– Что? – раздался приглушённый мужской голос.

Руби отпрыгнула.

Одеяло соскользнуло, и молодой человек с вороньим гнездом из обесцвеченных торчащих волос уставился на неё мутными глазами.

– О, чёрт! Извини, мужик. Я ищу Тину. Она здесь?

Он нахмурился, ткнул большим пальцем в сторону задней части дома и натянул одеяло обратно на голову.

Именно тогда Руби уловила гитарный рифф, доносящийся откуда-то, возможно, снизу. Она последовала за звуком, ища дверь, ведущую в подвал. Она попробовала одну на кухне, но это была кладовка, попробовала другую, и её встретил громкий взрыв реверберации. Она улыбнулась и спустилась вниз.

Тина стояла спиной к Руби, одетая только в огромную футболку Ramones и трусики, её длинные чёрные волосы были взъерошены, как будто она только что вылезла из постели. У неё была низко повешена гитара, она играла резко, быстро. Звучало сыро, звучало