Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

Он поморщился.

– Она ничего не должна мне, – твёрдо сказал Блэквелл.

Лерой на мгновение обомлел. Он с ужасом смотрел на Пола и ничего не понимал.

– Что?

– Ты слышал.

– Пол, но это шанс закончить эти переговоры быстрее, чем мы планировали! Она сделает всё. Ей, очевидно, теперь перед тобой неудобно. И она совестливая, а значит, сама себя сжирает и грызёт, понимаешь? Буквально протянуть руку, и всё – ты в шоколаде, я в шоколаде, Оливер…

Блэквелл резко ударил кулаком по столу, рядом с которым стоял. Не сильно, но достаточно, чтобы Макферсон подпрыгнул и замолчал. Они вновь смотрели друг на друга в тишине, но теперь в глазах Пола было не раздражение, а настоящая злость.

– Ты не слышишь меня, Лерой, – его выдержка пугала больше, чем ор. Спокойный, ровный голос, хотя в глазах читалась буря эмоций. – Станислава Филин ничего мне не должна. Упомянешь об этом ещё раз – твоя карьера закончится в тот же момент. Без возможности восстановления. Мы друг друга поняли?

Лерой потерял дар речи, поэтому лишь несколько раз кивнул. Взгляд Пола немного смягчился, и премьер сел за рабочий стол. Советник даже не пошевелился.

– Кто-то ещё знает об этом? – Блэквелл указал на свою руку.

– Врачи в больнице и несколько человек из охраны. Ну, и русские, – Лерой стоял, как нашкодивший школьник в кабинете директора с виноватым видом.

– Журналисты?

– Они знают, что вы были в больнице. Но детали – нет.

– Хорошо. Ограничим распространение подробностей узким кругом. Больше никого в него включать не стоит. Кроме моего личного врача. И скажи всем, кто знает, чтобы не болтали. Русских возьму на себя.

– Но как же… Кто-то мог видеть, что ты выходишь с повязкой.

– Придумай что-нибудь. Ударился, поранился. Любую травму, оправдывающую перебинтованную руку. Но ни слова о пуле, долге или Станиславе Филин.

– Но почему ты не хочешь, чтобы об этом знали? – Лерой не понимал, как привычно тщеславный Пол Блэквелл мог отказаться от такого шанса стать героем месяца, а возможно, и этого года.

– Не надо сейчас задавать вопросы. Просто сделай. Не лезь только, куда не надо. У меня свои планы на эту ситуацию, более тонкие, до которых ты, конечно же, додуматься не в состоянии в силу ограниченности восприятия реальности.

– Хорошо.

Пол надеялся, что сбитый с толку, униженный и испуганный Лерой не проведёт в своей голове глубокий анализ его поступков и не построит причинно-следственные связи. Ведь в ином случае шифрование напрасно. Его главный страх заключался в том, что обо всём слишком быстро прознает Оливер Уотерс. Со своей-то сетью информаторов. И логика действий там мало будет отличаться от Макферсона. Долг, давление, эгоизм. Да и противостоять Оливеру это не Лероя отчитывать, фактически мелкую сошку. В случае американского президента он бросал вызов себе, своим идеалам и ролевым моделям. Здесь было сложнее. Он бы прогнулся. Уотерс умел убеждать. Умел очаровывать.

И Полу надо было, чтобы Оливер узнал обо всём как можно позже (канадец был убеждён, что у него есть на руках все карты для придержания информации), чтобы у Блэквелла появилось время придумать план, зачем он это скрыл от широкой публики. Не ради же спасения Станиславы Филин от морских чудищ североамериканской политической арены, в конце концов? Здесь только один вариант – чтобы воздействие на неё было ещё сильнее. Чтобы непубличное долженствование ещё больше уничтожало её, оставляя наедине со своими мыслями и чувствами. Насколько правдоподобно? Он поверит? Не сдаст ли Лерой Пола с потрохами со своими пересказами его слов? Не поверит ли Пол сам в придуманные отговорки своих поступков, что и правда начнёт её уничтожать?

Он стал в последние время слишком часто бояться своих мотивов. Любых действий, связанных с российским президентом.

– Переговоры придётся переносить, – советник решил перевести тему, чтобы хоть как-то снизить градус напряжения между ними.

– Очевидно. Есть идеи?

– Канада. В России мы уже были.

– Они к нам не поедут.

– Откуда такая уверенность?

Какую глупость несёт Лерой, думал Пол. Ведь очевидно, что люди Макамбо боятся, что их не впустят обратно, а ещё – что самого Макамбо снесут, пока они катаются по враждебным государствам. Да и сама российский президент вряд ли захочет посещать страну, которая внесла многих российских деятелей в санкционный список.

– Интуиция. А на когда переносить будут?

– Мы с Анастасией дали варианты на февраль-март. Сегодня должны решить.

– Подружился с советницей Филин? – Пол улыбнулся Лерою.

– Мы ехали в одной машине, когда… Неважно. Я предлагал ей Эдмонтон как площадку.

– Эдмонтон в феврале? – премьер-министр поморщился. – Жаждешь провала переговоров?

– А что лучше – Новосибирск? – Лерой развёл руками. – Домой съездишь. У тебя там дети живут, если не забыл. И, ну, все остальные.

Блэквелл с вызовом посмотрел на Макферсона. К чему он это говорит вообще? Почему решил вспомнить о его семье в столь внезапный день и час? Он дурак? Или вздумал его подколоть за испытанные унижение и страх?

– Я помню. Я не то чтобы не вижусь с ними. И не надо эту карту разыгрывать сейчас. – Пол закрыл глаза и потёр переносицу. – Если взвешивать, то самый реалистичный вариант – Россия. Со «Всерадетелем» можно договориться, поедут, куда денутся. Шавки Макамбо тем более. Остальные – по желанию.

Лерой пожал плечами. Ему совсем не нравилась такая перспектива.

– Завтра днём устроим пресс-конференцию и по домам. Вопросы стандартные: что, кто, какие планы. Ты отдыхай, мы с Анастасией всё решим, я тебе доложу.

– Вдвоём? – брови Пола взметнулись вверх.

– Думаю, там Левашин с Илларионовым тоже будут. Я возьму с собой главу разведки с замом, всё равно какой-то хренью заняты. Может, что новое узнают на встрече. Например, кто это сделал.

– И как идёт расследование?

– Так себе. Как раз на встрече и обсудим. Совместная комиссия, как-никак. Хотя я считаю, что солировать должны мы.

– Почему?

– Потому что целью был ты.

Пол Блэквелл удивлённо смотрел на него. Возможно, впервые за всю их работу Лерой Макферсон застал его врасплох.

– Атаковали твой кортеж, он отъезжал первым, – продолжил советник. – Филин села в него в последний момент. Никто бы не успел так быстро переделать планы. Значит, дело изначально было в тебе. Совпадение, что вас там было двое. Конечно, нельзя отрицать, что они могли как-то узнать, что она тоже там, но… Вряд ли.

Премьер-министр лишь ухмыльнулся. Однако это было удивительное открытие. Он упустил такую важную деталь, хотя всё было вполне очевидно. Кортеж, без сомнения, был его. Станислава – случайность. Но его спасли её люди. И лишь потому, что она там находилась. А если бы нет, чем бы всё закончилось? И кто теперь кому обязан жизнью?

Разве это всё похоже на совпадение?

Лерой посмотрел на часы.

– Надевай повязку хотя бы не на публике. Врач не дурак всё-таки. Раз дал – значит, надо. Обезболивающие я попросил положить на тумбочку, там же инструкции, – Макферсон подошёл к двери. – Я зайду утром. Поправляйся.

Пол вновь остался в одиночестве.

Значит, цель – он? Как всё ново. Он не помнил, чтобы на него совершали покушений. По крайней мере, даже если кто-то и задумывал, то планы не доходили до таких стадий, когда он бы читал об этом в отчётах. Ему даже стало лестно. Что он настолько кому-то мешает. Своеобразное признание. Отцу бы такое точно понравилось, ведь покушения совершают в том числе и из-за страха перед жертвой и властью, которую она имеет. Пол считал, что тайно отец хотел бы быть убитым. Мёртвые бывают гораздо влиятельнее живых. А в этом мире Блэквеллу-старшему явно не доставало признания. Или призвания.

Почему он, а не Станислава? Макамбо не хочет переговоров? Но его представители были слишком заинтересованы. Больше, чем… «Всерадетель»? Вряд ли. Слишком зависят от всего. От него – тем более. Их уничтожение – вопрос одной кнопки на телефоне. Но кто тогда?

Перед самим взрывом она сказала ему, что может быть