Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

кто-то третий. Может, тогда это и есть он? Или всё похоже на наваждение или заблуждение, и никакой ещё одной силы не существует, а всё лишь видимость, иллюзия. Сознательный обман. Сложносочинённая уловка.

Ещё и эта деревня. Междоусобица теперь накладывалась на пару покушений. Времени оставалось не так уж и много. Голова просто раскалывалась от всех неучтённых переменных, новых вводных и нерешённых уравнений.

Ему сейчас крайне не хватало собеседника для собственных теорий и простого разговора о чём-то обыденном. А подходящий кандидат был всего один. Так близко и так далеко.

Станиславе потребовалось пару часов, чтобы прийти в состояние относительного душевного равновесия. Или того, что можно было этим назвать. Всё это время Анастасия молча читала документы и всегда выходила из номера, если ей надо было поговорить о чём-то по телефону. Тишина помогла Филин. Как и ручьи слёз.

Амурсанаева не смела и спросить о её самочувствии. Она знала, что Филин чувствовала себя паршиво, и не хотела ставить её в позицию обманщицы лишь для демонстрации статуса сильного и хладнокровного лидера. Поэтому советница никогда никому не расскажет о том, в каком состоянии она обнаружила российского президента в её гостиничном номере. Хранить тайны – часть её должностной записки. Как и создание образа великого правителя.

В дверь постучали. Советница подскочила, чтобы впустить внутрь Олега и Геннадия. Они с несколько виноватыми лицами вошли в номер и встали перед столом Станиславы, которая, скрестив руки, грозно смотрела на них.

– Рассказывайте, – сказала она, переводя взгляд с одного на другого.

Самоуверенность и некая властность обоих улетучились. В их глазах читалось раскаяние, а сами они никак не могли собраться с мыслями, чтобы подобрать нужные слова. Переглянулись. Олег начал первым.

– Прости нас…

Но Станиславе это было совсем не нужно. Всё было уже неважно. Она подняла руку вверх, прерывая своего брата. Левашин отчего-то усмехнулся и на мгновение опустил глаза.

– Ладно, Стася, мы поняли, – сказал он и улыбнулся. – Можешь не говорить про дыру в системе безопасности.

– Дыра, Гена, у тебя в голове, – ответила Станислава. – «Не переживай, мои ребята тебя прикроют».

– Ну, так прикрыли же! Кто вытаскивал тебя из той машины? Пока абсолютно импотентная канадская служба безопасности…

– Хватит стрелки переводить, – Станислава чуть повысила голос. – Все хороши. Вы вдвоём особенно. Вы же понимаете, что это всё значит? Переговоры переходят в плоскость репутации. Все будут вовлечены не из-за Мафазиму, а из-за покушения. Так что их успешность напрямую зависит от вашей результативности в поисках виновных.

– Мы…

– Кстати, советов от вас двоих я тоже больше не принимаю.

– Будь благоразумна, Станислава, – Олег с надеждой посмотрел на неё.

– Я и пытаюсь.

Пыталась она очень упорно. Конечно, президент не была наивна в вопросах влияния Олега на её собственные решения. Ему не нужно было давать ей советы, чтобы проводить собственную линию, – слишком много рычагов было в руках, слишком много было завязано только лишь на нём. И идти против него напрямую было бы глупо, если не самоубийственно. Она и не хотела. Вопрос лояльности силового блока новой власти и ей лично, в конце концов, полностью лежал на Олеге.

Они оба знали, что этот спектакль разыгрывался прежде всего для Геннадия Левашина, который должен был убедиться в том, что вертикаль власти не нарушена. Чтобы он там себе не настроил воздушных замков и не начал вписываться в новую властную систему, наделяя себя несуществующими полномочиями. Только потому, что считал себя истинным спасителем президента, который так удачно вывел её из-под обстрела.

Станислава буравила взглядом Олега, изредка поглядывая на Левашина, пытаясь считать его реакцию. Тот лишь на мгновение от удивления поднял брови, но в целом сохранял привычный агрессивно-позитивный настрой.

– Ладно, давайте к делу. Что слышно по поводу расследования? – вмешалась Анастасия, которая всё это время сидела в кресле позади мужчин и быстро набирала текст у себя в телефоне.

Олег и Геннадий обернулись. Станислава поставила локти на типичный деревянный отельный стол, который мерзко поскрипывал каждый раз, когда к нему прикасались, и сомкнула ладони, предоставляя мужчинам слово.

– Да, об этом, – Олег опустил взгляд и запустил руку себе в волосы. – Нашли кое-что. Вам не понравится.

Станислава закатила глаза и отвернулась. Вряд ли в этом расследовании было что-то, что могло бы кому-то понравиться, так что к чему он делал эти ремарки, ей было не ясно. Левашин внимательно смотрел на главу разведки, ожидая разъяснений. Даже Анастасия из-за затянувшегося молчания оторвала взгляд от смартфона, отложив его в сторону.

Илларионова же совершенно не смущала ничья реакция – он, странно поглядывая на Левашина, упорно молчал, отчётливо не желая рассказывать о своих находках.

– Ну? – нетерпеливо вырвалось у Станиславы.

Олег выдохнул.

– В общем, мы вышли на их условную «базу». А там были нашивки твоих ребят, Гена. И не только.

– Чего? – Левашин открыл рот от удивления.

Глава разведки набрал воздух в лёгкие и начал раскрывать детали. Всего в группе нападавших было до двадцати человек. Почти все оказались ликвидированы, несколько сбежали. Поймать хоть кого-то живым не удалось, поэтому допрашивать некого. Но по найденным телефонам удалось найти штаб-квартиру нападавших. Там было не так много вещей, практически никаких зацепок, но при обыске обнаружили вещи с отличительными знаками подразделения «Хакуна Мататы», действовавшего в центральной Африке. То есть того самого, которое в том числе находится и работает в Мафазиму.

– Я не хотел тебе рассказывать, пока не будет понятно наверняка, – Олег пристально смотрел на Левашина.

– Только не надо мне говорить, что ты думаешь, что это я всё устроил, – Геннадий сузил глаза.

Олег наклонил голову набок и пожал плечами. Станислава задумалась.

Пазл начал складываться в единое целое. В конце концов, странное появление Левашина в нужный момент для спасения двух глав государств – это, конечно, эффектный ход. Но и подозрительный. Как он так быстро смог оценить ситуацию и вывести их? Будто бы знал, где слабое место или дыра в системе защиты преступников. Будто бы всё было разыграно по ролям. Но зачем? Чтобы Станислава была ему должна за спасение и стала его верным сторонником? А откуда он знал, что она поедет в канадском кортеже? Об этом она сказала только Олегу, но тот мог и передать Левашину. Или Станислава тут вообще ни при чём, а Геннадий хотел лишь атаковать канадца, чтобы сорвать переговоры или сближение с Западом? Может, ему наказал это сделать Георгий Чернов? Он же ему подчиняется, да? Или ему просто не понравилось, как Станислава тогда поставила его на место, и он решил показать ей, кто здесь главный? И кому принадлежит Африка?

Но если он придумал такой гениальный план, то как можно было оставить следы и не почистить за собой? Ведь он понимал, что рано или поздно «базу» обнаружат и всё вскроется. Упущение? Или всё-таки подстава?

Все предательски молчали, поглядывая друг на друга. Сам Гена закипал от злости.

– Вы что, думаете, я конченый мудак, что ли? – он перешёл на ор. – У вас совсем кукуха поехала у всех?

Левашин начал метаться по комнате, подскакивая то к Олегу, то к Анастасии, выкрикивая ругательства и вскидывая вверх руки. Зрелище напоминало картину, где пойманная в банку ящерица отчаянно пытается найти выход, но натыкается лишь на стеклянные стенки. В данном случае – подозрения и непонимание. Наблюдать за этим безумием было даже уморительно.

Наконец, он подошёл к столу Станиславы и громко положил на него руки, буравя её взглядом.

– Геннадий Левашин никогда – запомни – никогда не предавал Родину, – он зачем-то погрозил ей пальцем. Станислава откинулась в кресле и закрыла лицо рукой. – И никто не смеет меня в этом обвинять! Вы слышите все? Смотрите на них, сидят здесь, разгадали преступление века…

Олег подошёл к нему и попытался отвести подальше от стола Станиславы, чтобы успокоить, но тот вырвался и отошёл от главы разведки. Олег от такого резкого движения споткнулся и чуть не упал.

– Не надо меня трогать! – возмутился он. – Думаешь, я её кокнуть тут хочу? Мне