Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

– Верно.

Феодор остановился. Делая вид, будто ему невероятно интересны растущие по периметру стрелиции, он даже отошел немного назад. Теперь его взгляду был доступен выход из гостиницы, но кроме того – узкий проход к парковке и улочка с домами под номерами второго десятка. Он склонился к цветку и, прикрыв глаза, втянул носом кисловатый запах.

Роберт задержался, чтобы немного понаблюдать за ним. В Феодоре бурлила энергия, которая теперь, когда Роберт перемахнул за четвертый десяток, текла в нем неторопливым прозрачным ручьем. Он должен совершать подвиги! И глупости! А не пускаться с приемным отцом в сомнительные магические авантюры. Роберт вдруг вспомнил про Лавинию. Значит, его мальчик уже знакомится с девушками, да?

Роберт отогнал эти мысли. Для них не оставалось времени. Он решительно прошел по узкой тропинке, ведущей к дому номер семь, и солидно постучал.

Ему никто не ответил. Внутри действительно горел свет, он заполнял весь первый этаж. Роберт постучал еще раз, а после потянулся к окну. Приоткрыто.

Оглядевшись, Роберт аккуратно переступил через побеги неизвестного суккулента и прильнул к стеклу. Внутри дома не было никакого движения. Лишь застывшие тени. В гостиной, которую видел Роберт, располагались диван и кресло, перегородка под лестницей отделяла, должно быть, обеденную зону. На низеньком столе высились стопки бумаг. Одна из них, съехав, повалилась на расшитый красным ковер. Роберт прищурился. Его пальцы взмыли в воздух, и вместе с ними – несколько бумажных листов из тех, что разлетелись по полу.

К окну пристал титульный лист финансового отчета компании «Черный ястреб». Роберт вытащил его наружу и присел, погружаясь в чтение.

Что ж, дела у компании шли замечательно. Во всяком случае, они могли позволить себе такой неряшливый подлог. Стиральные машины и услуги стрижки газона за сто сорок тысяч? Да кто в здравом уме вообще поверит в эту чушь?!

Однако внизу стояла печать. А еще – подпись некоего мистера Мортенсена. Хорошо знакомого мистера Мортенсена. Роберт выпустил воздух с едва слышным звуком «пу-у». Он сложил лист вчетверо и засунул в нагрудный карман. Что ж, значит, вдова досталась кому-то другому.

Патти немного замялась на тропке. В отличие от нее Ронни, который должен был проверить дом под номером тринадцать, шел уверенно. Она видела, как он стучит в дверь. Затем, изображая пьяного гуляку, пытается войти внутрь, однако некий незнакомый ей мужчина дает ему от ворот поворот. В доме вдовы вряд ли был бы мужчина, так? Будто думая о том же, Ронни поднял большой палец. Теперь она сильнее занервничала.

Она сделала первый нерешительный шаг. Затем второй. Мысы ее туфель были совсем тусклыми, почти даже грязными. Неприлично как-то. О чем она будет говорить с Энн Роуз? Как придать себе солидности? Патти широко расправила плечи.

Ее роста не хватило, чтобы заглянуть в окно, однако проходя мимо, она увидела, как кто-то вертится на кухне. Довольно по-женски, если так подумать. Она все не могла перестать искать подтверждения того, что вдова живет здесь. Никак не могла унять стук в груди.

Она подошла к двери и еле-еле поднялась на ступеньку. Что-то в ней сопротивлялось, когда она поднесла руку к двери. Костяшки ударились о лакированное дерево. Человек внутри неторопливо подошел с той стороны.

Это была она.

Когда дверь открылась, Патти встретилась с ней лицом к лицу – с женщиной с тусклой фотографии в поддельном удостоверении. Изображение было нечетким, да воспоминания немного померкли, но… Это было оно. Вытянутое, опухшее, с потекшей тушью.

– Здравствуйте, я… – начала Патти. Дверь резко захлопнулась перед ее носом. Возня внутри стала торопливой и громкой, и еще – она удалялась.

– Роберт! – Патти махнула куда-то в сторону дома, еще не совсем понимая, что хочет ему сказать. Однако он, кажется, понял ее и без слов. Чертыхаясь, рванул сквозь заросли суккулентов и торопливо обогнул дом. Патти встретилась взглядом с Ронни и развела руками.

Роберт добрался до заднего двора слишком поздно. В открытое окно выбился тюль и теперь покачивался на вечернем ветру. Он слышал шаги, кажется, даже видел какое-то движение между стволов. Не было времени слушать голос разума, и – он доверился чутью. Свернул налево и бросился по темноте между домами и деревьями. Затем нырнул под ветви и, огибая то одно, то другое дерево, выскочил на парковку. Феодор был тут. Он бежал за автомобилем, который словно приникал к асфальту. Покрышки завизжали на повороте. Роберт бросился наперерез. Через пять секунд он выбрался на дорогу. Еще виднелось вдали мерцание красных огоньков; смешиваясь со светом фонарей, оно кружилось в пьяном воздухе. Роберт выкинул руки вперед и с горловым рыком рванул автомобиль вниз.

Колеса забуксовали. Водитель с усилием давил на газ. Роберт чувствовал, как он пытается выбраться из его хватки, и это сработало бы, если бы Феодор не поравнялся с ним. Легким карандашным росчерком он подбавил веса багажнику. Еще немного! Его оглушало собственное дыхание.

Бам! Одна из шин со свистом лопнула; Роберт отпустил автомобиль, и его занесло вбок. Проделав полный круг, он развернулся и въехал капотом в высоченное крепкое дерево.

Они с Феодором переглянулись и ринулись туда.

На бетонном покрытии остались следы машинного масла. Никто не спешил покидать салон. Феодор обошел автомобиль слева и присвистнул.

Внутри царила тьма. Роберт склонился к пассажирскому сиденью, и стекло тут же заволокло чем-то черно-красным. Он рванул дверцу на себя. Посыпались острые крошки, делая его пиджак еще на сотню квотеров дешевле. Пара осколков повредила кожу. Роберт сжал зубы.

– Выбирайся. Я не собираюсь причинять тебе вред.

Феодор посмотрел на Роберта с сомнением. Эти слова звучали совсем не дружелюбно. Из салона послышались первые всхлипы, а следом на них обоих обрушилась настоящая женская истерика.

Роберт застыл в недоумении. Энн Роуз забилась в дальний угол, как затравленный зверь; ее голос ломался, срываясь то на шепот, то на вой. Стучали зубы. Ее колотило, и она металась из стороны в сторону, цепляясь за спинку, за руль, за что угодно, до чего она могла дотянуться. Роберт дал Феодору знак. Преодолевая неловкость, тот подошел к двери и открыл ее. Энн Роуз выпала прямо в его руки.

Она больше не билась. Ее тело обмякло. Роберту и Феодору с трудом удалось придать ей вертикальное положение.

– Возьмите себя в руки! Вы ведь взрослая женщина! – возмущенно воскликнул Роберт.

Его неприятно удивила собственная беспомощность перед женскими слезами. Дамы, с которыми ему приходилось иметь дело раньше, скорее швырнули бы тарелку ему в голову. Его мама.