Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

– Вы говорите об этом так смело.

– Люди врут либо от страха, либо от подлости. Во мне нет ни того, ни другого.

Он снова отпил из чашки. Феодор смотрел на него с легким блеском в глазах.

– А вы, мистер Вельт? Чего хотите вы?

– Честно говоря, мистер Уиндом, того же, что и вы.

Они помолчали. Беверли, с чьего лица не сходила едва уловимая улыбка, посмотрел на сцену. Консуэло поправляла прическу, смотрясь в крошечное зеркальце. Роберт поймал его взгляд.

– Думаете, она как-то замешана в происходящем на острове?

– Не могу сказать точно. Но я привык доверять своему чутью. – Беверли подмигнул Роберту. В серых глазах плескался азарт – этот взгляд Роберт ни с чем не перепутал бы.

– Как думаете, она не откажет себе в удовольствии выпить со мной чашку утреннего кофе?

Беверли прыснул со смеху. Без лишних слов он протянул Роберту салфетку. Феодор щелкнул ручкой. Роберт вывел на салфетке ровные буквы: «10:30 утра, двадцать пятая беседка» и сложил его вчетверо.

Когда он подошел к сцене, Консуэло едва улыбнулась. Ее глаза походили на лисьи, острые стрелки тянулись к вискам.

– Кажется, вы становитесь моим фанатом, мистер Вельт.

– Слово «поклонник» мне больше по душе.

Он протянул руку, слегка поклонившись. Консуэло привстала и протянула руку навстречу; он прикоснулся губами к тыльной стороне ее перчатки. Отстранившись, она поднесла к груди кулак с зажатой в нем салфеткой.

– Надеюсь услышать ваш чарующий голос завтрашним вечером.

– Не сомневайтесь – услышите. – В ее тоне угадывались ледяные нотки. Роберт задержался на пару секунд перед тем, как вернуться к товарищам.

9. Запах кита

Мимолетный сон исчез, заставив Роберта перевернуться на спину. Из-за луны, заглядывающей в окна, белоснежное белье будто светилось. Он с трудом разлепил глаза. Часы на тумбе скрипуче отсчитывали шаги секунд. Он растер лицо ладонями.

Что-то было не так. С обеих сторон к его щекам прильнула подушка. Роберт ощупал свою голову. Она увязла – примерно на треть ушла в чистый гусиный пух. Сердце пропустило удар. Он сел, решительно откинув одеяло. То же произошло с ногами – они будто провалились под тканевую перепонку и утонули в матраце. Ощущение неуместного триумфа поддерживалось быстро бьющимся сердцем: Роберт чувствовал, как его тело переполняет магия. Ее частицы беспорядочно перемещались внутри. Безумие. Он осторожно повернулся в постели. Сквозь полудрему любые страхи казались сильнее. Он нахмурился и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

Вновь открыл он их уже наутро.

Это был погожий светлый день. К жаре он адаптировался, и оттого казалось, будто грядущие полуденные часы будут комфортными.

Патти появилась у его двери в половине девятого, но! Ее опередили. Лавиния, помощница мистера Мортенсена, быстро взбежала по лестнице и постучала в дверь номера Роберта. Патти взглянула на Ронни – от утренней бодрости не осталось и следа. Она толкнула его под бок.

– Поговори с ней!

Он шикнул на нее, как шикают на непослушную кошку. Ну что за молодежь пошла, так беззастенчиво упускает свое счастье!

Феодор выглянул из-за двери и повесил на плечо деревянный этюдник. Он и Лавиния прошли мимо, даже не заметив Патти, погруженные в свою художественную болтовню. Ронни скис еще сильнее.

– Не все потеряно, – подмигнула она и постучала в дверь Роберта.

– Что-то забыл? – спросил он, открывая дверь. – О, Патти! Доброе утро. Проходите.

На его шее было белое полотенце, он промакивал им влажное гладко выбритое лицо.

– Как ты?

– Ничего. Болит ужасно, а так – жить можно.

Роберт с сомнением осмотрел ее. Она была бледна, явно бодрилась.

– Тебе давали препараты?

Патти попыталась пожать плечами, но сморщилась от боли. Ронни выглянул из-за ее спины.

– Делали уколы. Много.

– Ничего страшного, правда! Просто царапина, – настаивала Патти. – Лучше расскажи, что я пропустила?

Ронни покачал головой. Роберт усадил ее на диван, окружил подушками и быстро изложил содержание встречи с Беверли.

– Вот и все, – закончил он. – Подумай о том, чтобы остаться здесь и отдохнуть. Тебе совсем незачем участвовать в дальнейшем расследовании.

Патти нахмурилась.

– Вообще-то, я думала… – Она осторожно осмотрелась. Каждое ее движение отзывалось болью. Ронни без лишних слов двинулся вдоль коридора, прислушиваясь, – что мы успеем попасть к Бобби до твоего свидания.

– Это не свидание, – фыркнул Роберт. – Но идея хорошая. Лучше бы, чтобы твою рану осмотрели в госпитале. Дай мне пять минут.

Он помог Патти спуститься с лестницы, и они втроем двинулись к автомобилю.

– Доброе утро! Вы хотите навестить мистера Дилька? – улыбнулась сестра за стойкой регистрации. Патти вымученно улыбнулась в ответ.

– Сегодня, увы, у нас менее приятный повод. Меня ранили этой ночью. Мне уже оказали помощь, но… Может, есть доктор, который мог бы что-то сделать с болью?

– О! Конечно. Подождите пару минут.

– Но к Бобби тоже надо зайти. Занести ему мяса, может быть… – сказала Патти шепотом.

– Успеем. У тебя ножевое ранение, прекрати вести себя так, будто просто уколола палец, – ответил Роберт.

Патти накуксилась, но быстро выкинула обиду из головы. Забота, которой ее окружали, была ей очень по душе.

Сестра вернулась с рослой женщиной в белом халате. Та коротко кивнула всем присутствующим и поманила Патти за собой. Роберт и Ронни проводили ее до кабинета и присели на кушетки. Между ними повисла тишина.

Патти оказалась в маленьком белом кабинете. Пахло антисептиком и лекарствами. Стол у окна был завален папками и разноцветными планшетками. Чуть поодаль стоял второй. На нем царил настоящий порядок: несколько склянок с цветными крышками содержали в себе красную жидкость, другие – черную. Справа была выставлена партия коробок с лекарством, о котором говорил Роберт. Доктор взяла планшетку в руки.

– Мне нужны ваши данные. Имя, полный возраст, хронические заболевания.

Патти ответила без запинки. Доктор многозначительно покивала.

– Давно вы на острове?

– Дайте подумать… третий день, выходит.

– И уже ранение! Надо же. – Доктор пометила что-то на бумаге и отложила планшетку. – Ну показывайте.

– Знаете, меня же уже осмотрели…

– Я настаиваю.

Патти, неуютно поежившись в кафельной прохладе, приспустила платье с плеча. Пальцы дернулись от боли, начинаясь у самой шеи, она простреливала грудь и всю левую руку. Доктор склонилась и осторожно убрала перевязку.

– Чувствуется рука доктора Эстеваса. – Она улыбнулась. Патти натянуто улыбнулась в ответ. – Посидите пока, я наберу препарат.

– Препарат? Обезболивающее или вроде того?

– Вроде того, – только и сказала доктор.

Патти выглянула из-за ее плеча. В начищенный блестящий шприц поступала густая темная жидкость. Значит, ей вводят такую же штуку, как пациенту в той