Золотая фишка на черное - Анни Юдзуль

Патти кивнула и выскочила на свет из темного фотоуголка. Когда она приблизилась к печатному станку, ей показалось, что тот сияет. Ей понадобилось немного времени, чтобы унять дрожь в руках. Отдых от письма давался ей тяжело. Да, она сменила обстановку, что было бы хорошо для любой деятельности, но теперь информация переполняла ее. Все же иногда необходимо сцеживать истории в текст – хотя бы по чуть-чуть. Она принялась за дело, вернулась к плану и поместила в статью зашифрованное послание с просьбой к Нейтану Линчу выйти на связь любым способом.

Ронни, оставшийся в центре зоны между шатров, прошел чуть дальше.

– Пардоньте. – Он поймал женщину в цветном платье за локоть. Или это была та же самая? Он никогда не обращал внимания на их лица. – Мне нужно одолжить патефон. И пару пластинок еще. Это для миссис Кимри. Можно устроить?

– Оу. Думаю, это возможно. Подождите, пожалуйста, пока я подготовлю договор аренды.

– Ага. Если чё, я тут шатаюсь.

Женщина, неловко передернув плечами, удалилась. Вернулась она прямехонько тогда, когда Патти вышла из газетного шатра с видом полного довольства. Обогнув Ронни, жующего травинку, она склонилась к ней – «пошептаться».

Типовой договор аренды представлял собой соглашение о том, что пока патефон или любое другое здешнее имущество находится в руках Патти, творческой зоне отходит «десять процентов любого дохода с творчества». Патти с сомнением взглянула на эту леди. Так им тут еще и платят? Постойте-ка! В любом случае она черкнула перьевой ручкой и получила на руки красный чемоданчик, а также три пластинки джазиста Джимми-Ди Брауна и одну – певца популярной музыки Билли Чейза.

Они уже собирались уходить, как вдруг Патти заметила Кирана, неуклюже раскладывающего кисти и краски в зоне живописи. Она подошла к нему.

– Добрый день, мистер Боггерти! – Она улыбнулась, когда он поднял на нее сонный взгляд. – Плохо спалось сегодня?

– Ужасно, если честно. Я и так лунатик со стажем, если вы понимаете, а тут… Совсем беда. Спасаюсь только амбадо́рским кофе. А как ваши дела?

– Да вот… – Патти обвела взглядом площадку. С другой стороны, за мольбертами, тоже сидели люди. Она безошибочно узнала колени Феодора в укороченных брюках. И посмотрела на Ронни. Тот выглядел бледно и очень подавленно. – Тоже хотим порисовать. С Ронни, моим ассистентом. Не возражаете?

Она присела за свободный мольберт под вялые заверения Кирана, что он не против. Ей пришлось буквально уговаривать Ронни присоединиться к ним.

Сжав кисти в руках, она глубоко вдохнула. Если к буквам она привыкла, то перед самовыражением путем нанесения мазков на бумагу ее охватывал трепет. Ронни совсем повесил нос.

– Я не умею рисовать.

– В этом и есть весь смысл! Тебе не нужно уметь, тебе нужно чувствовать, как то, что внутри тебя, переносится во внешний мир. У чувств ведь нет точного вида, который ты должен изобразить достоверно.

– Ладно. – Ронни сморщил нос. Примерившись, он повел по бумаге карандашом. Патти едва не захлопала в ладоши. Сейчас он нарисует эту девушку – Лавинию, и тогда Патти поможет ей увидеть достоинства Ронни во всей красе.

Прошло около четверти часа. Быть может, даже чуть больше – часами в их героическом дуэте заведовал Роберт. Ронни неловко поерзал, а после повернул к Патти свою работу.

Да, рисовать он не умел.

С холста на нее смотрела женщина с миловидным пухлым лицом: глаза немного разъехались, зато губы улыбались. Волосы были собраны в два пучка. Не очень-то похоже на Лавинию.

– О, это довольно…

– Это вы! – Ронни слабо улыбнулся. Патти широко раскрыла глаза, глядя на него в полном непонимании. Зачем же он нарисовал ее? Он ведь влюблен в Лавинию, так? Значит и рисовать должен был ее!

– О, я думаю, мы можем немного подправить тут, чтобы получилась другая девушка. Давай я тебе покажу! – Патти улыбнулась Ронни, однако тот не стал привычно улыбаться в ответ. Он тотчас же бросил холст. Ударившись углом о каменистую площадку, он повалился между мольбертов и сумок с красками. Послышавшийся треск разбил Патти сердце. Ронни встал и вышел прочь. Патти озадаченно хлопала глазами.

– Зря вы так, – тихо проговорил Киран. Она повернулась к нему. – Он ведь просто хотел выразить уважение. Вы, кажется, важный человек в его жизни.

– Но я думала…

«Недостаточно. Недостаточно ты думала, Патти Кимри», – сказала она себе. Киран выглянул в проход.

– Он не ушел, не переживайте. Стоит там. Дайте ему пару минут, чтобы остыть.

– Хорошо…

Они немного помолчали.

– А что вы нарисовали? – спросила Патти, просто чтобы спросить. Киран развернул к ней мольберт.

Патти потеряла дар речи. На его холсте в пурпурно-фиолетовых тонах парили три светлых диска в окружении звезд. Это было… не очень умело, но все равно весьма впечатляюще. Патти приложила ладонь ко рту.

– Что это, Киран?

– Не знаю. Что-то похожее на мои сны. Мой психоаналитик из Амариты рекомендовал зарисовывать или записывать сюжеты. Но писать – это не мое. – Он засмеялся.

– Могу я взять ее себе?

– Что?

– Вашу картину. Мне очень нравится.

– Оу. Да, думаю, без проблем. Можно будет взять чуть позже, когда она немного просохнет. Я попрошу доставить в ваш номер.

– Я сама! – Она тут же схватила картину и решительно двинулась к Ронни. Растить детей было ой как непросто – это знала даже она, бездетная королева бандитов! Но вот что еще она знала – ее собственная мать никогда не извинялась за свои промахи, и именно поэтому сейчас они жили в разных концах страны.

Такого Патти не допустила бы ни за что.

Едва она вышла из зоны живописи, как столкнулась с Ронни.

– Прости меня! – выкрикнула она, прежде чем Ронни успел сказать хоть что-то. Он замер, держа пальцы у рта. В них не было сигареты. Похоже, просто привычка. – Прости меня за то, что я черствая тупица, которая лезет не в свое дело.

Ронни опешил. Невольно отступил на шаг. Прикусил губу. Почесал под кепи. Патти мучительно ждала, пока он сообразит ответ. Да уж, в жизни так, как на пластинке, бесконечные минуты не перемотаешь. Он наконец поднял на нее взгляд.

– Забыли, – сказал он, и она едва не подпрыгнула на месте. – Что это у вас?

– Картина! Надо сказать, чтобы упаковали мне. Не хочу оставлять ее тут. У меня рук не хватает, возьмешь что-нибудь?

Ронни с готовностью подхватил и патефон, и пластинки, и даже ее сумку попытался забрать. Патти быстро клюнула его в щеку и