Тьма у трона - Элиот Лилит

Зубов ни капли не переменился с их последней встречи: все тот же могучий великан с бычьей шеей. Даже над Алексеем он возвышался на полголовы, но, в отличие от екатерининских времен, так уж открыто смотреть свысока не решался. Надеялся еще, видно, заслужить хоть толику расположения императора. Пусть держит карман шире…

Но что он делает здесь? Уж как мало Алексей следил за светскими сплетнями, даже он слышал, до чего дурно ладят фельдмаршал и его зять. Видно, старик совсем плох, раз…

Мысль оборвалась – с кресла у окна сорвалась девушка, которую Алексей сперва и не приметил. Он не был уверен, встречались ли они прежде, но это могла быть только фельдмаршальская дочка. Обыкновенно она, наверное, была красива, но сейчас, с бледным, изъеденным многодневными тревогами лицом, вызывала лишь жалость. Хорошо еще глаза не на мокром месте – Алексей со всеми этими объездами больных уже до конца жизни насмотрелся на рыдающих женщин.

Александр не успел сказать и слова, как графиня Зубова уже подскочила к нему.

– Ваше высочество! – голос у нее был задыхающийся. – Я вас умоляю, вы должны ему помочь!

Алексей поморщился. Опять одно и то же, сколько можно? Вечно все ждут от Александра невозможного, а ему с этим грузом еще жить…

– Наталья Александровна! – одернул жену Зубов. – Прекратите сейчас же! Его высочество…

– Нет-нет, – Александр вскинул руку. – Все в порядке. Я вижу, вам сейчас очень непросто.

Это было сильным преуменьшением. Отчаянная затравленная надежда, с которой Зубова смотрела на Александра, даже у Алексея в груди что-то разбередила. Он знал, каково это – терять отца.

– Умоляю вас, – повторила она, комкая носовой платок белыми как мел пальцами. – Я знаю, что если кто-то и может помочь ему, то вы.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Александр, мягко коснувшись ее плеча. Бросил быстрый взгляд на Алексея поверх ее головы. Тот коротко пожал плечами. – Николай Александрович, вы не покажете нам…

– Конечно, конечно, ваше высочество! – засуетился Зубов. – Вам через следующую комнату и направо. Позвольте, я провожу вас.

– Не стоит, – снова эта мягкая, почти извиняющаяся улыбка. – Уверен, Наталья Александровна сейчас нуждается в вас куда больше, чем я. Мы найдем дорогу.

Напоследок успокаивающе сжав плечо Зубовой, Александр обошел ее и размеренным шагом направился в указанном направлении. Алексей двинулся следом.

Они миновали еще одну гостиную, оказались перед затворенной дубовой дверью. Внутри слышались голоса, так что Алексей, не тратя времени на стук, толкнул ее и переступил порог.

Спальня с занавешенными окнами, когда в нее набилось столько человек разом, казалась удушающе тесной. Император стоял рядом с Паленом, хмурясь и мрачно подергивая губами. Его охраняли двое черно-белых гвардейцев, оба угрюмые, будто уже на поминках.

Про фельдмаршала говорили, что тот предпочитает спать на соломе, накрывшись тулупом, но последние деньки он, видно, решил-таки долежать в приличной постели. Он – или то, во что он превратился.

На морщинистой коже не было меток черной хвори: она вся превратилась в одну большую метку. В дочерна выгоревших, смазанных близостью смерти чертах Алексей едва признал народного любимца, пару месяцев назад лихо въехавшего в столицу после цепи ошеломляющих побед. Кое-где на коже проступали мокрые язвы, похожие на комки слякоти. Наволочка пушилась отставшими от головы седыми прядями.

Полторы недели назад Алексею казалось, что из зеркала на него смотрит чудовище. Теперь он понял, что выглядел еще неплохо.

– Что с ним? – спросил Алексей тихо.

– Если б я знал! – император всплеснул руками. – Графиня Зубова сказала, что первые метки у него появились еще несколько дней назад. И этот старый плут, вместо того чтобы посоветоваться с лекарями, выслал их всех из дому и никого, кроме дочери, к себе не подпускал. Я бы и не узнал, если бы мне в конце концов не написал граф Зубов. Решился, видите ли, только тогда, когда фельдмаршал перестал приходить в сознание.

Алексей недоверчиво нахмурился. Обычно больные умирали в течение суток с появления меток…

– Загляни в него, – приказал император.

– Заглянуть?

– Да, заглянуть. Ты же умеешь что-то такое своей тьмой. Я хочу понять, что с ним творится.

Алексей облизнул губы.

– Вы уверены, что это разумно? Может выйти, что…

– Делай, что говорят! – слова хлестнули, как плеть, и Алексей мигом проглотил все возражения.

Он подступил к кровати фельдмаршала вплотную, сосредоточился – и вздрогнул. Глаза фельдмаршала открылись: два светлых пятна в царстве ночи. Тьма неровными мазками тянулась от уголков глаз к серой радужке, но в узких, с булавочную иголку, зрачках еще теплился блеск жизни.

Фельдмаршал растворил почернелые губы. Закашлялся. Прерывисто выдохнул. В уголках рта замокрела сероватая слюна.

Император подступил ближе.

– Господин фельдмаршал, вы меня слышите?

Губы старика треснули насмешкой.

– Г… громче кричите, ваше…

Пален тоже приблизился, наклонив голову к плечу. Александр кусал губу у порога.

Император потряс головой.

– Что за человек… Зачем вы отослали лекарей?

– Эти-то… залечат. Тут… одно лекарство… осталось. Да… сдаваться еще… неохота… – надорванный натугой голос был пропитан болью.

Алексей, не понаслышке знавший, что за агонию несет захватившая тело тьма, не мог понять, откуда в худом, заморенном болезнью старике берутся силы ее терпеть. Милосерднее было его убить, но сейчас не до милосердия.

– Что вы чувствуете? – Алексей постарался выхватить из водоворота мыслей самые главные вопросы, которые смогут пролить свет хоть на что-то. – Что-нибудь мерещится? Может быть, голоса?

Узкие зрачки переместились на него. Потрескавшиеся губы обвели:

– Черно. Жарко. Я снова… топлю в крови… Нет, нет, рано… Не возьмешь… Не возьмешь…

Тьма медленно пожирала белки его глаз. Долгая осада подходила к концу. Свое последнее сражение непобедимый фельдмаршал проигрывал.

Рука императора взлетела, безвольно опустилась. Александр молча сжимал кулаки. Оба понимали, что царский огонь только ускорит неизбежное.

Неужели совсем ничего нельзя сделать? Теперь Алексей чувствовал мрачный пульс от покрытого одеялом тела. Гулкий, зловещий…

Алексей глубоко вдохнул. Задержал дыхание, будто готовясь нырнуть в глубокое озеро. И настроился на низкий заунывный напев.

Тьма только того и ждала. Глядя на него со дна глаз фельдмаршала, она призывно распахнула объятия.

«Иди ко мне. Ты мой. Ты мой».

Алексей потянулся вглубь черных тоннелей, пытаясь нащупать что-то осязаемое, доискаться до истины.

«Что ты такое?»

Глупый вопрос. Разве тьма не жила внутри его все эти годы? Разве не была вечным спутником с тех пор, как на закате ему впервые явились бесы?

Но черное море было неисчерпаемым. Оно трепетно хранило свои жуткие тайны, и сколько они ни пытались понять его природу, лишь черпали воду с поверхности.

«Что ты такое? Почему выбрало меня? Зачем преследуешь нас теперь?»

Глубже, глубже, глубже.