Тьма у трона - Элиот Лилит

И тогда он почувствовал. Мрачное давящее присутствие чего-то столь великого, что зараз можно было ухватить лишь крохотную частицу. И даже эта частица была столь огромна, что заслонила собой весь мир. Алексей привык видеть в бесах хищников, бессознательных тварей, созданных из людских пороков и грязи. Их шипение, их уговоры, их подзуживания – звериные инстинкты, форму слов которым давал его собственный разум. Сны, где тьма говорила с ним, – кошмары агонизирующего сознания. Изнанка – кривое отражение реальности, в котором наследили отпечатками все смерти, все страдания, которые перенес человеческий род за свою долгую, пропитанную болью и несправедливостью историю.

Но сейчас Алексей не спал, не метался в лихорадочном бреду, не вертелся в калейдоскопе чужих воспоминаний. Разум был собран и трезв, никакого простора для фантазии и тревожных грез. Но чем пристальнее он вглядывался в черную бесконечность, тем отчетливее чувствовал, как что-то смотрит на него в ответ. Чуждый разум со своей волей, своим выверенным расчетом. И неистовой, разрушительной тягой вырваться на свободу.

У тьмы были свои намерения. И среди них Алексей почувствовал то, от которого кровь в жилах обратилась в лед. На пути бурного потока, перегораживая русло проторенного замысла, стояла помеха, которую следовало устранить. Устранить самым простым и самым доступным способом.

У Алексея упало сердце. Он был прав. Его величество в самом деле был прав. Тяжелая враждебная воля выбрала его своей целью.

Полыхнул гнев. Нет. Нет, он этого не допустит.

Алексей толкнул, упрямо, отчаянно, пытаясь сбить наведенный прицел, развернуть его в противоположную сторону, но прекрасно сознавая, что ведет себя так же глупо, как муравей, крохотными лапками пытающийся пошатнуть гору. Как можно противостоять чему-то столь необъятному? И почему… почему…

«Он должен умереть».

Все усилия, вся непрерывная работа последних трех лет казались такими ничтожными рядом с этим необъятным океаном разрушительной силы. Неужели они в самом деле представляли для тьмы хоть какую-то угрозу? Неужели в самом деле могли надеяться выиграть эту войну? Неужели один-единственный человек мог встать на пути у исполинской черной волны?

«Он умрет».

Нет!

Алексей спорил с ураганом, но ему было плевать. Он отведет несущийся смерч, даже если придется переломать себе все кости, изорвать все жилы, вывернуть грудную клетку наизнанку.

Он бросился во тьму, скаля зубы, но та, смеясь, разошлась. Перед глазами закружились черные и красные всполохи. Твердый пол под ногами сменился зыбучим песком. Над головой развернулись алые небеса.

Он стоял на длинном обрывистом берегу, за которым начиналась безбрежная чернота. Тьма накатывала клубящимися волнами, наполняя горячий воздух тихим шелестом. В этом мрачном шепоте Алексей все еще слышал приговор:

«Он умрет».

Алексей различил человеческую фигуру, стоящую во тьме по колено. Мрак льнул к его ногам ласковым псом, но человек этого даже не замечал. Он смотрел в заволоченный черным туманом горизонт. На нем был нарядный камзол из тяжелого алого сукна, перечеркнутый золотой перевязью. Темные волосы спадали на стоячий воротник, выточенный из слоновой кости профиль остро торчал на фоне черных туч.

– Нет, – услышал Алексей его голос, полный сцеженной досады. – Почему сейчас? Сейчас это совсем не нужно!

Ответом ему стал лишь насмешливый шелест.

Бледное лицо исказила ярость.

– Ты выбрала меня! Я твой хозяин! Ты должна мне подчиняться!

Слова упали в стоячий воздух и растворились, не оставив следа. Львиный оскал изувечил высокомерную маску. Светлые глаза налились тьмой, жгучей, как пороховой дым.

– Ну так дай мне больше! Дай! Мне! Больше!

И снова – никакого ответа.

Зарычав, человек развернулся в вихре всплеснувшейся тьмы – и встретился взглядом с Алексеем. Тот молча уставился в искривленные черты Первого Консула.

– Скажи своему императору, что ему грозит опасность, – прорезали зной резкие отрывистые слова. – Прямо сейчас.

Алексей хотел ответить, но видение уже таяло, оплывало топленым воском. Сквозь него проступали очертания комнаты, где умирал фельдмаршал. Алексей не знал, сколько прошло времени, но все смотрели на него – застывшие гвардейцы, отстраненно-любопытный Пален, тревожно блестящий глазами Александр. И ближе всех…

Он сглотнул.

– Что? – нетерпеливо спросил император. – Что ты видел?

Новая волна ярости на миг ослепила Алексея.

«Этого не будет. Я этого не допущу».

Он хотел начать с этого. С того, что безумные пророки и заумные статские советники могут говорить что угодно, но будущее не предопределено, не может быть предопределено. Даже если над ними навис неодолимый рок, людям для того и дана воля, чтобы бросить ему вызов.

Но вместо этого Алексей сказал:

– Я видел Первого Консула.

Этого не ожидал никто. Император с Паленом недоуменно переглянулись, Александр, побледнев, отступил на шаг и слабо спросил:

– Первого Консула? При чем тут первый консул?

– Тьма нас связывает. – Алексей устало потер переносицу, не зная, сколько может позволить себе сказать в этой комнате. Гвардейцы были гатчинцами, доверять им можно, но никогда не знаешь, кто окажется чрезмерно болтлив…

Алексей тяжело сглотнул, ловя затуманившийся взгляд императора.

– Он велел сказать… – «Велел»? Можно подумать, он посыльный мальчишка! – что вам грозит большая опасность.

Каждое слово давалось все тяжелее, но Алексей заставил себя продолжать:

– Я это тоже почувствовал. То, что прячется на Изнанке, действительно видит в вас своего врага.

По лицу императора пробежала судорога, сложившаяся в острую насмешливую улыбку.

– Ну, здесь ничего нового.

Пален нахмурился. Осторожно заметил:

– Слишком поспешно делать выводы на основе видений. Если консул Бонапарт в самом деле хочет что-то сказать, ему следует прибегнуть к более традиционным методам.

Алексей ожег его взглядом, но, как всегда, наткнулся на непробиваемую стену равнодушия. Ну и плевать. Пока ему верит его величество, этого довольно.

Император качнул головой:

– Нет, Петр Алексеевич, вы неправы. Эти видения…

Тело на кровати вздрогнуло. Алексей обернулся – он совершенно позабыл про фельдмаршала. Эта ошибка едва не оказалась роковой.

Худосочное тело взметнулось с кровати. Черные глаза, оскаленные зубы, пальцы, растопыренные, как вороньи когти…

В один удар сердца Алексей вырос между ним и императором.

В грудь будто ударило пушечное ядро. Алексей пошатнулся. Сзади вскрикнули гвардейцы. Черные пальцы шкрябнули шею. Алексей, отчаянно отбиваясь, хрястнул лбом по оскаленной маске. Уродливым клубком они повалились на ковер. Да откуда в этом иссохшем умирающем теле столько силы?!

Алексей навалился на молотящегося фельдмаршала всем весом, но тот рвался так, будто его хоронили заживо. Ухо, щека, локоть расцвели пунцовыми пятнами боли. Алексей стиснул худые плечи и несколько раз впечатал старика в пол, но тот забился лишь яростнее. Искривленные пальцы