Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Видимо, — предположил Фомич, — «перехватчики» как-то поняли, что мы сбежали, и выключили свою хреновину.

— То есть можем двигаться дальше?

— Да, сейчас грузовик починят, и поедем…

* * *

Цирк

— Достаточно, — сказал Фокман. — Уже всё закончилось.

Клоун вышел из-за трона, держа в руках полупрозрачный ярко-алый куб размером примерно с голову. Парень на троне откинулся на спинку, его синие глаза снова закрыты.

— Подержите сумку…

— Это что за штука? — спросил Ингвар.

— Инкумб. Сжатая первоматерия.

— Выглядит так, будто чёртов трон пьёт у него из жопы кровь и замораживает в кубики.

— Что-то в этом роде, — кивнул Фокман, — но если этого не делать, то срез погибнет.

— Так это… как их бишь… фокус коллапса?

— Да, сейчас называют так. Бессмысленный термин, никак не отражающий функцию.

— У них и функция есть? Я думал, это что-то типа стихийного бедствия.

— Отнюдь. Это была прекрасно продуманная и идеально функционирующая система. К сожалению, однажды её сломали, не особо вникая, почему она такая и зачем нужна. Впрочем, то дела давние, хотя некоторый случайно уцелевшие фрагменты грех не использовать.

— Так пацан жив или мёртв?

— Если бы он был жив, то коллапс реализовался бы полностью, уничтожив население среза и трансформировав фокус. Если бы умер, то срез деградировал бы в результате сенсус-дисперсии. В общем, своего рода компромисс: пока мальчик сидит там, где сидит, он не жив и не мёртв, ситуация стабильна.

— Страшно представить, как он отсидел себе жопу…

— В инкумбе его сны, в которых он видит… Впрочем, долго объяснять. Их приходится периодически извлекать, чтобы накопитель не переполнился. В этот момент он просыпается и может уничтожить мир. У вас отлично получилось успокоить, хотя метод меня слегка удивил.

— Меня тоже, — признался Ингвар. — Понятия не имею, что это вдруг из меня попёрло.

— Погодите, закрою обратно… Вот, пусть мальчик сидит дальше. Однажды цирк посетит это место снова, и я заберу следующий инкумб. Пойдёмте, завтра… точнее, уже сегодня, поедем дальше.

— А что вы делаете с кубиками?

— Продаю. Мне они без надобности, но есть небольшой специфический спрос.

— И много таких «мёртвых королей», сидящих на железный стульях и высирающих красные кубики?

— Когда-то было много, теперь почти нет. Может быть, этот последний. Отчасти поэтому Мультиверсум превратился в… то, во что он превратился. Впрочем, вам, наверное, интереснее то, что касается лично вас? Например, откуда взялась ваша забавная эхолалия?

— Да уж, я ухитрился сам себя удивить. Тот ещё вышел номер…

— Как вы наверняка заметили, я не приглашаю в труппу кого попало. Вы меня заинтересовали тем, что на вас есть очень заметный след воздействия тех, от кого я считал Мультиверсум избавленным. У меня своего рода слабость к вымирающим видам…

— Для нас это цирк, а для вас — зоопарк?

— Вы очень узко понимаете цирк. В своём изначальном изводе он представлял собой классическое «шоу фриков», то есть демонстрацию публике необычных людей — дикарей, представителей других рас, особей с генетическими и иными дефектами. Публика смотрела на них, гордилась своей нормальностью и тем была счастлива. Потом зрелище приелось, и фрикам оказалось недостаточно быть просто экспонатами, пришлось изображать что-нибудь на потребу зрителю. Так цирк постепенно превратился в род театра, хотя изначально был зоопарком людей.

— То есть я для вас что-то типа птицы-говоруна?

— Вы для меня прежде всего тот, кто умеет заинтересовать публику. Цирк — это зрелище. Но мне очень интересны те, чей автограф отпечатался у вас в голове.

— У меня сложилось впечатление, что вы их не любите.

— А вы, Ингвар? Вы давали добровольное согласие на это выжигание по мозгу? Отчего-то мне кажется, что нет. Для них люди всегда были стадом, которое надо пасти. Для его же блага, разумеется, ведь сами люди не понимают своего счастья.

— Ну и зачем они вам тогда?

— Меня попросил… вы знаете кто. Я ему, некоторым образом, должен. Впрочем, до недавнего времени думал, что искать некого.

— Простите, мессир, но если вы собираетесь их, к примеру, нафиг поубивать, то я против! У меня есть свой интерес.

— Убивать? Я? — рассмеялся Фокман. — Ох эта ваша коулрофобия… Я мирный артист, директор цирка! Вон ваш трейлер, идите отдыхать, уверен, эта ночь вас утомила.

— Да, вы правы… — Ингвар аж пошатнулся от внезапно накатившей усталости. — Пойду спать…

Поднявшись по откидной лестнице в трейлер, он рухнул на кровать не раздеваясь.

— Гав!

— Прости, Мудень, что-то меня срубило… Сейчас, минутку полежу…

— Гав!

— Знаешь что, дружок? Чем милее пытается выглядеть этот чёртов клоун, тем крупнее у меня от него мурашки…

— Гав!

— Вот тебе и «гав». Всё, давай спать.

* * *

Дорожный флешбэк

— Красивое место, — сказал Ингвар. — Но странное. Горы прямо из моря торчат.

— Ещё страннее, чем ты думаешь. Тут ещё и живут одни бабы! — усмехнулся Фомич.

— Ничего себе. И как им живётся, без мужиков-то?

— Хреново. Питаются козьим сыром и выродившейся кукурузой. Точнее питались, пока караванный путь не проложили. Теперь лучше питаются, да и с мужиками им того… слегка помогли.

Караван, проехав по горной дороге, встал в центре крошечного посёлка. Караванщики деловито выгружают из рефа ящики с продуктами.

— Мы тут заночуем, — предупредил Фомич. — Так что можешь оглядеться, но далеко не отходи, фауна недружелюбная.

— Так ведь только утро! Неужели тут такой большой рынок, что за день не расторгуетесь?

— Не, рынка тут вообще нет. Местным нечего предложить, кроме коз, а нафига нам козы?

— Тогда на что вы продукты меняете?

— А ни на что. Просто так.

— Благотворительность?

— Ну… Почти. О, вон, идут. Увидели, что караван прибыл.

Состав делегации действительно почти моногендерный, на три десятка женщин отыскался один дряхлый дед-инвалид без руки и на деревянной ноге, которого почтительно ведут, поддерживая с двух сторон, две девушки. Аборигенные дамы стройны, черноволосы, черноглазы, с лицами обветренными, смуглыми и строгими. Одеты в простые шерстяные платья, поверх которых намотаны цветные платки. Никакого макияжа, из украшений только самодельные бусы, зато у каждой второй ружьё и каждая третья беременна.