Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев

— Красотки, да? — утвердительно спросил Фомич.

— Пожалуй, — признал Ингвар.

Несмотря на специфический фенотип и жёсткий взгляд тёмных глаз, женщин вполне можно назвать красивыми — черты лица тонкие и правильные.

— Это они пооткормились. Когда мы первый раз сюда приехали, выглядели как палки с глазами. Загибалась их деревня. Ребята сразу сказали: «К чёрту прибыль, что мы, баб не накормим?» Ну вот, кормим с тех пор.

— Ты сказал, у них тут мужиков нет?

— Ага. Что-то тут стряслось когда-то, и пацаны рождаться стали редко, один к десяти девкам или типа того. Да и те уходили в наёмники, потому что больше заняться нечем, не коз же пасти? Козы — это по горским понятиям дело бабское. Если возвращались потом, то как тот дед: без рук без ног. Местные жили мелкой торговлей при караванной тропе, но потом она накрылась. И всё, начали вымирать. Пока мы не объявились.

— Тогда как они через одну беременные?

— Обычным способом, — рассмеялся Фомич. — Естественным человеческим перепихом. Ты спрашивал, почему мы тут ночуем? Вот поэтому.

— Вот так, типа за еду? И они не против?

— Не выдумывай себе всякого, дело не в еде. От местных мужиков, когда они ещё были, рождались одни девки, а от наших — пацаны в обычной пропорции. Горские тётки возрождают свой народ как могут. У каждого нашего тут по бабе, у некоторых уже и с детишками.

— И у тебя?

— Ну… — отвёл глаза Фомич. — Это же не измена, а так… Гуманитарная миссия! Я жену люблю, не подумай! Но ведь как тут откажешь? Ничего серьёзного, без имён.

— В каком смысле?

— По местным обычаям, если она тебе своё имя сказала, то сразу жена, со всеми вытекающими. А пока нет — так развлекаетесь, у них на этот счёт не строго. Несколько наших, кстати, оженились. Говорят, что жёны из местных — чистое золото: не капризные, неприхотливые, аккуратные, чистоплотные, сами себя обеспечивают и для мужа что угодно сделают. Мозг не выносят, больше молчат, чем болтают, дом в порядке содержат, готовят только своеобразно… Причём, если у парня уже жена есть, это их вообще не напрягает, при таком дефиците мужиков многожёнство тут дело обычное. Так что кое-кто из наших живёт на две семьи и не парится.

— Но не ты?

— Да что ты пристал? Нет, у меня есть Симха! Но чего она не знает, то её и не расстроит, верно?

— Как скажешь, я чисто так, любопытствую местными нравами. Типа турист.

— Тогда я тебе как туристу скажу: не спрашивай местную, как её зовут. Это у них вроде как за сватовство считается. Они вовсе не дуры и знают, что у нас не так. Она, скорее всего, просто посмеётся, но мало ли, чужая душа потёмки, а бабская тем более. Нет, если тебе нужна жена, то это, может быть, лучший вариант, но если нет…

— Не нужна, — отмахнулся Ингвар. — Пойдём, Мудень, прогуляемся. Я видами полюбуюсь, ты кусты пометишь, все при деле.

— Гав!

Когда вернулись, на небольшой рыночной площади уже стоит длинный стол, в уличной каменной печке-плите горит огонь, вокруг снуют женщины с посудой, на лавочке сидит и распоряжается дед-инвалид:

— Э, мымбарук мясо с жопа хороший, свежий совсем!

— Сам жри это говно, старый чёрт, — непочтительно отвечает ему Бадманша. — У нас свинины полный реф. Сейчас шашлыков на всех пожарим.

— Мымбарук мясо полезный! От него у воин сила в рука, меткость в глаз, терпение в жопа! В трава если вари, почти не воняй! Но трава должен быть правильный!

— Про правильную траву я сама кого хочешь научу, — смеётся атаманша, — отстань, аксакал хулев, без тебя разберёмся.

— Совсем злой женщина, — пожаловался старик остановившемуся рядом Ингвару. — Вредный и весь кожа рисованный. За такой раньше и полкозы не давали. Мужчин у неё нету, вот и злится. Разве женщин в мясо понимай? Мясо мужчин добывай, мужчин готовь, мужчин ешь. Но наш мужчин теперь нет совсем, а ваш мужчин не умей женщина правильно воспитай. Разве женщина должна мужчин командовать?

Ингвар неопределённо пожал плечами, а Мудень высказался:

— Гав!

— Животный собак, — кивнул дед, — знаю такой животный, видел давно. У нас не живёт, съели весь.

— Гав! Гав!

— Вкусный животный, мясо почти не воняй, не как мымбарук. Но коза вкусней.

— Гав!

— Не слушай его, Мудень, — успокоил пса Ингвар.

— Нас не раз сожрать хотели

ночью или белым днём,

но мы сами кому хочешь

ласты к жабрам завернём!

— Э, ты новый человек, не видеть тебя раньше, — заинтересовался старик.

— Первый раз у вас, да.

— Жена покупай надо? Внучка мой совсем подрос! Хороший женщин, сиська большой, жопа красивый, стреляет метко, готовит вкусно!

— И какой курс жены на местном рынке? — поинтересовался Ингвар.

— Этот внучка сильно хороший! Молодой совсем! — оживился дед. — Две коза стоит! Есть другая, сиська меньше, сама старше, один коза всего! А есть ещё…

— Не слушай его, — перебила Бадманша, — старый хрен тебя разводит. Тут давно уже не торгуют женщинами.

— Э, злой ты баба! — возмутился старик. — Такой бизнес поломай, хуррезавад!

— А раньше торговали? — уточнил Ингвар.

— Говорят, да. Чуть не основной местный товар был. Этого добра у них всегда завались было, одни девчонки рождались. За козу две давали, да, старикан?

— Если сиська маленький, жопа худой и рожа страшный, то и три, — подтвердил дед. — А если волос светлый, то две целых козы за одна!

Судя по тону, старик гордится тем, по какому высокому курсу торговался местный товарный премиум.

— Волос светлый красиво! — сообщил он назидательно. — Если не как твой, вредный ты женщин. Твой седой, ты старый злой разрисованный баба, за тебя даже полкозы много. Цена тебе козлиный пиписька в базарный день!

— Ой, кто бы говорил, — рассмеялась мадам Бадман, — на себя посмотри, пень трухлявый!

— Э, я не всегда старый был! — обиделся дедуган. — Я молодой был, воин был! Ты меня молодой увидел, сказала бы: «Ох, какой мужчин! Хочу дети от такой! Бери меня прямо тут!»

— Не гони, — отмахнулась атаманша, — а то я от смеха себе палец отрежу!