Время туманов - Ален Т. Пюиссегюр

деревянные части, очистил специальным составом линзы, смазал маслом колёсики и шестерёнки. А потом нашлось дело и посложнее: проверяя сцепление, он выправил зубчики на зубчатом колесе и отладил левую руку автоматона, а то она плохо двигалась.

В «Атлантикусе» Ковену было уютно. Привычная деловая атмосфера. Честно говоря, он скучал по своей мастерской на ферме. Однако чувствовал и здесь присутствие тайны. Повсюду загадки. Как и в Валлаше, он понимал, глядя на схемы и планы, развешанные по стенам, как много знаний пока что ему недоступно.

Несмотря на строгость хозяйки, они с Лексиосом не удержались и стали болтать. Поэтому Миркенбальда их отпустила, чтобы спокойно трудиться в тишине.

* * *

Последний день практики. Она закончилась гораздо быстрее, чем Ковен ожидал. Быстрее, чем ему хотелось. И всё-таки он многое узнал и успел.

Друзья с утра сложили вещи и приготовились, хотя летучий корабль, что отвезёт их в школу, прилетал только во второй половине дня. Как ни странно, они не захотели в последний раз пробежаться по улицам Ар Руна, просто тихо сидели в «Перинке», наслаждаясь теплом и уютом.

А вот Миркенбальда по случаю их отъезда вышла из своего укрытия. «Ровно на десять минут!» – сообщила она, появившись, и повторила это ещё дважды через час, сидя в уголке и обсуждая с Акханой и Эрвальдом последние городские новости.

Всё началось с того, что Брайна опустила кусочек сахара в чай.

– Что с тобой творится сегодня утром? – встревожился Ковен. – Ты всегда считала сахар главным врагом чая!

– Ты витаешь в облаках, сразу видно! – сыграл на кантеле Лексиос.

И Пушнис тоже вела себя странно. Та с самого утра пыталась ко всем приласкаться и жалобно попискивала, если на неё не обращали внимания.

– Хотите сказать, от вас ничего не скроешь? – недовольно буркнула Брайна.

– Так оно и есть, – ответили хором друзья.

– Что стряслось? – ласково спросила Сирения. – Посетитель придрался или ляпнул что-нибудь не то? Покажи мне его, и я живо приведу его шерсть в порядок!

– Я вас всех обожаю, спасибо. Но посетители ни при чём.

– Кто тебя обидел? – настаивал Ковен.

– Вчера вечером я получила письмо от Ксантоса, – Брайна достала из рюкзачка скатанный в шарик кусок пергамента. – И после этого почти не спала.

«Ну вот опять! Имей в виду, я в этомне участвую, – заявил Черномордик. – Скорей пойдёт дождь из жаб и рукокрылых, чем она перестанет жаловаться на брата! А мне это надоело».

«Не нужно нам такого дождя. Ещё беду накликаешь».

– Читая, я немного злилась, как всегда.

Брайна разгладила пергамент подушечками лап. Он весь был исцарапан и разодран.

– Немного, сразу видно, – легкомысленно пошутил Лексиос и заслужил осуждающий взгляд.

– И что же в этом письме, скажи нам, пожалуйста? – попросила Сирения.

– Похоже, придётся вам рассказать. Другого выхода нет, – сдалась Брайна. – Я долго не хотела ни с кем делиться этой историей. Вы сами прекрасно знаете, я всегда избегала разговоров на эту тему.

«Знаем, знаем», – подтвердил Черномордик.

«Помолчи немного, – попросил Ковен. – Ты видишь, что у Брайны усы обвисли, она по-настоящему расстроена. Иди лучше утешь Пушнис, она тоже чуть не плачет».

Зародыш вылез из шара и обнял обеими лапками маленький пушистый комочек. Пушнис тихонько запела.

– Думаю, вы уже догадались, что я вообще ни с кем и никогда об этом не говорила.

– Серьёзно? – удивилась Сирения.

– Именно так. Для меня это слишком серьёзно. В письме Ксантос утверждает, что мы должны помириться. Настаивает, что я несправедлива к нему. Считает, что мы с ним сможем во всём разобраться. Прошло много времени. «Мы должны двигаться дальше», – написал он. А главное, он впервые попросил прощения за свой поступок.

Ковен, Сирения и Лексиос сидели молча. Они понятия не имели, что такого ужасного совершил глава ордена Благого Знания. Множество вопросов крутилось в голове, но они точно знали, что лучше держать их при себе.

Одно неловкое слово – и Брайна закроется, как раковина-жемчужница.

– Всё, что я вам расскажу, важно лишь для меня, – извиняющимся тоном произнесла белая ангорская кошка, обведя взглядом взволнованных друзей. – Но лучше начать с самого начала. А значит, надо рассказать о моих родителях. Я ведь никогда и ничего вам о них не говорила. Мою маму звали Бора, а папу – Солан.

– Звали… – невольно повторила Сирения.

– Они… – Брайна замолчала и вздохнула поглубже, чтобы подавить слёзы. – Они умерли.

Друзья смотрели на неё с сочувствием. Об этом они все успели догадаться.

Даже Драк перестал терзать подушку и ласково потёрся о Брайну.

– Они были удивительными, – продолжала Брайна, гладя Драка. – Мама – кошка-аргонавт, а папа – кот-маг. Вместе они странствовали повсюду и совершили множество открытий. Многое узнали о фелидах, о нашем прошлом и о разных чудовищах тоже. Они бы тебе очень понравились, Сирения! Любили приключения и неведомые края. Из экспедиций они возвращались с рюкзаками, полными сокровищ: обломками, черепками, табличками, найденными во время раскопок. Или костями чудовищ, побеждённых во время охоты.

Сирения слушала, и в глазах у неё мерцали слезинки-звёзды.

– Перед сном вместо сказок они рассказывали мне свои собственные истории…

– И что же с ними случилось? – сыграл на кантеле Лексиос. – И какое отношение к этому имеет Ксантос?

– Заклинаю всех кошачьих демонов, – воскликнула в ужасе Сирения. – Только не это…

– Не выдумывай, – одёрнул её бенгальский кот. – Уверен, ничего подобного. Хотя…

Оба повернулись к Брайне с испугом.

– Нет, Ксантос не убивал родителей.

Друзья вздохнули с облегчением.

– Вихри хаоса обрушились на развалины города фелидов, где они проводили раскопки. Это случилось на юго-востоке континента, около Ноксы. Они пытались создать временный портал, но случилось магическое замыкание. Портал исчез, они из него так и не вышли.

Брайна снова замолчала, глядя в пустоту. Ковен почувствовал, как велико её отчаяние, ещё секунда – и оно захлестнет её. Он боднул её головой и ласково замурлыкал.

– Мне так жаль, – горестно шепнул он.

– Больше трёх лет прошло с тех пор. А я не знала, что с ними случилось. Узнала лишь недавно.

– От тебя скрывали?

– Ксантос, – процедила сквозь зубы Брайна. – Всё он виноват. Целый год кормил меня баснями. Я ждала родителей, верила, что вот-вот их увижу…

– Почему же он так поступил? – растерянно спросила Сирения.

– Боялся моего горя. Так он мне объяснил. Можете себе представить? Целый год я считала, что они в экспедиции. Что не отвечают на письма, потому что в диких местах, где они работают, нет почты. Что они слишком заняты… А их уже не было в живых.

По спине Ковена пробежала ледяная дрожь.

– Он не имел права меня