Дом Зверя - Мишель Вон

губам и подмигнул, будто затеял шалость. А потом плавно скользнул вперед и подставил подножку лакею с полным подносом угощений. С громким вскриком тот повалился на моего отца, перепачкав безупречную черную форму Зандера.

Мгновенно воцарилась суматоха, Астер тут же схватил меня за руку и утянул в толпу. Мы растолкали удивленных гостей, которые тянули шеи, желая рассмотреть, что случилось – на меня им пялиться было уже недосуг. Поверх шума разносился пронзительный голос несчастного лакея, захлебывающегося в извинениях.

Мы оставили их всех позади, улизнув из пиршественного зала в тихий коридор. Он оказался таким же роскошным – огромные картины, мебель в богатой вышивке – но, слава богам, безлюден. Тут мне удалось замедлить бег, но Астер так и не отпустил мою руку.

Мы быстро шагали, то сворачивая за угол, то ныряя в какие-то двери, мчась сквозь комнаты с мраморными статуями, карточными столами, книжными стеллажами и мягкими диванами. Сердце бешено колотилось – и от злости, и от лихорадочного бегства. Наконец, пройдя в стеклянные двери, мы оказались на широком балконе с каменными скамейками и ухоженными цветочными горшками. Здесь было пусто, вся суета осталась где-то позади.

Я плюхнулась на скамейку, облокотившись о колени. А потом расхохоталась.

В теле бурлила легкость. Мой гнев, вспыхнувший было при разговоре с отцом, исчез, стоило мне увидеть его, облитого вином и обсыпанного креветками. Какое облегчение! Правда же, облегчение: Астер не злился, он пришел на выручку, наплевав на нашу размолвку. Прямо как в детстве – я вспомнила роковое утро, когда он впервые явился мне и строил рожи отцу, доказывая, что никому больше не виден. Он был моим – и только моим.

Мой смех разливался в тишине сумерек, а Астер наблюдал за мной. В вечернем свете, в безупречно-белых одеждах он казался существом, не принадлежащим миру смертных. Он не запыхался, даже мантия не помялась, лишь прядь волос раздражающе изящно ниспадала на глаза. Совершенные черты светились весельем. Из пиршественного зала доносилась чуть слышная мелодия струнного оркестра, городские огни сияли так, что затмевали звезды.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и наконец произнесла:

– Спасибо.

– Не благодари, – ласково отозвался он, и в голосе его не осталось и следа прежней горечи. Похоже, нашей ссоре и правда конец.

– Я решила, ты от меня прячешься.

Он прислонился к окну, и свет, что лился оттуда, окутал его улыбку тенью.

– Прости. Кажется, я ревновал.

– Ревновал? – переспросила я. После его ухода я была совершенно выбита из колеи, а теперь испытала громадное облегчение, радуясь, что вижу его снова, что мы разговариваем нормально. Я обмякла и облокотилась на каменные перила.

Астер криво усмехнулся.

– Все эти годы ты принадлежала мне одному. Странно видеть, как ты сближаешься с другими. А теперь ты отправилась на великолепный праздничный вечер, где мне не место.

Тут мне стало по-настоящему дерьмово. Я вовсе не хотела, чтобы он думал, будто я его бросила.

– Ты ведь знаешь, все не так, – ответила я. – С кем бы я ни познакомилась – никто не заменит тебя.

Теперь его улыбка стала куда искреннее.

– Даже компаньон твоего кузена? – спросил напрямик Астер.

В груди у меня невольно защемило от восторга. Может, он и правда ревновал? Ревнует только тот, кто неравнодушен. Какая сладкая иллюзия.

– Так, значит, ты нас видел…

– Я же сказал, что все равно буду рядом. – Астер вдруг о чем-то задумался. – Интересное у него предложение.

– И что скажешь?

– Скажу – будь с ним осторожна, – решительно заключил он. – Мы его плохо знаем, так что не можем полностью доверять – к тому же, как бы то ни было, он все еще из свиты твоего кузена.

– Хорошо, – согласилась я, скрывая разочарование. В глубине души мне хотелось откликнуться на предложение Фиона. Мне почему-то казалось, что наши судьбы похожи. Но я верила Астеру и не желала снова с ним ссориться. – Знаешь, похоже, мне не нравятся праздники.

– Даже когда я присоединился к гостям? – спросил он. – Полагаю, я был незабываем.

– Вернее, незабываемо испортил вечер? – съязвила я.

– Так они еще никогда не развлекались. – Астер отошел от окна. – Хотя сейчас мне хочется только одного.

И он протянул мне руку.

Я уставилась на нее, ничего не понимая. А потом рассмеялась.

– Да ты шутишь!

– Почему? – обиделся он. – Ты же танцевала с этим несчастным прихлебателем твоего кузена.

– Я его пожалела.

– А меня тебе не жаль?! Столько лет в одиночестве, ни единого друга, пока не появилась ты…

– Ладно. – Я взяла его руку, твердя себе, что это лишь для того, чтобы он больше не дулся. Если Астера не остановить, будет обижаться до ночи, а то и до завтра. И все же мое предательское сердце затрепетало, когда мой монстр легко обнял меня и положил ладонь мне на талию. Он игриво раскрутил меня и принялся покачиваться в танце – и танцевал, разумеется, просто безупречно.

Случись кому-нибудь пройти мимо, он счел бы меня непроходимой дурой, которая кружится себе одна на пустом балконе. Но Астер напевал что-то себе под нос в такт еле слышной музыке из главного зала, и эти звуки почему-то успокаивали. Я так сильно переживала – сначала об участии в таком грандиозном мероприятии, потом о прохождении церемонии без Астера.

Но теперь знала – провалиться мне не суждено.

Музыка стихла, и мы замерли, по-прежнему не размыкая рук.

Говорить не хотелось. Не хотелось разрушать волшебное мгновение, не хотелось, чтобы танец заканчивался. Но я понимала – ему не продлиться вечно. Все не по-настоящему. Это томление в груди опасно. Пора уже возвращаться.

Скоро начнется церемония.

– Тебе пора, – негромко сказал Астер, отпуская меня и шагая в сторону, как подобает благовоспитанному юноше. – Спасибо за танец.

Я неохотно отошла от него и без его объятий сразу замерзла.

Он преувеличенно учтиво поклонился.

– Увы, я должен снова тебя покинуть. Хотя они жаждут проверить, сильна ли твоя связь со Зверем, провидцы из Дома Метиа не обрадуются, заметив меня рядом с тобой.

Меня охватило разочарование, но Астер был прав. Вдруг кто-то его увидит – узнает о нем, спросит, кто он такой? Особенно сейчас, когда мое сердце бешено колотится после нашего мимолетного танца.

Меня обвинят в кощунстве против бога.

Зато я теперь я поняла, каково это – оказаться на празднестве в роли обычной молодой леди и потанцевать с понравившимся юношей. От такого переживания я в юности пришла бы в полный восторг. Это был дар – дар, который я буду беречь до конца своих дней.