Дом Зверя - Мишель Вон

В одиночку я направилась снова в пиршественный зал и вдруг уловила приглушенные голоса в коридоре.

– …сама так сказала. У нее нет поддержки ни в столице, ни в Теневом Пределе. Не знаю, чего ты так волнуешься.

Обычно я не подслушиваю чужие разговоры, но, услышав знакомый голос, замерла на месте.

Я подкралась ближе, гадая, почему Фион говорит обо мне.

– В бою она мне не ровня, – глухо и недовольно пророкотал кузен из-за неплотно прикрытой двери. Его пренебрежение возмутило бы меня, однако он продолжил: – Но ты же видел ее в храме. Она явно слышит голос божества – возможно, даже яснее, чем я с твоей помощью.

Я остановилась почти рядом с дверью – так, чтобы заглянуть в щель. Помещение внутри освещала лишь настольная лампа. Фион небрежно развалился рядом с ней на краю стола. Кузен стоял перед ним, скрестив на груди руки, – высокий и грозный.

– Какой ты скромник, – ехидно заметил Фион.

– Фион!

– Каим! – насмешливо парировал тот. – Я абсолютно уверен: до приезда в столицу леди Альма не вызывала у тебя ни малейших опасений. Что изменилось? Неужели ревнуешь?

– Она непредсказуема, – с каменным лицом возразил Каим. – Я не стану ее недооценивать и тебе не советую.

– А кто говорит, что я ее недооцениваю?

– Ты ведешь себя так: танцуешь с ней, сближаешься, – мрачно объяснил Каим. – Если только это не по глупости, можно сделать вывод, что ты решил подружиться с врагом.

– Ах, Каим, – сладким голоском протянул Фион, – ты ведь знаешь: я пойду на все, чтобы с тобой расстаться.

Его тут же накрыла тень Каима: кузен оперся руками на стол по обе стороны от помощника и склонился ближе.

– У меня нет выбора, – напряженно сказал он. – Потом – когда я стану Первой Дланью – будет легче, клянусь. Пойми…

Я вдруг смутилась, опустила голову и поспешила прочь. Даже не представляла, что кузен может с кем-то вот так разговаривать. Он был слишком уязвим в этот миг, пусть они и спорили из-за меня. Знать о проблемах Каима мне вовсе не хотелось.

Правильно сказал Фион – высока вероятность, что нам придется сражаться, а жалость к кузену все только усложнит для меня.

Впереди посвящение – лучше буду о нем волноваться.

Глава 16

Когда я вернулась в пиршественный зал, гости уже собрались вокруг огромного стеклянного купола. Музыка умолкла, в воздухе стоял гул приглушенных разговоров. Сквозь скопище знати было не разглядеть, что происходит внизу – там, где ждала своего часа купель с водой из Теневого Предела.

Шум стих, над толпой возвысился голос.

– Граждане Сорроусенда, добро пожаловать на церемонию посвящения! – провозгласил кардинал Фартинг. Я вытянула шею и увидела его: он стоял на помосте рядом с куполом. – Сегодня избранные паладины докажут силу своей веры в высших богов Кугары. В этом испытании они должны будут пройти омовение водой из Теневого Предела, само прикосновение к которой способно повергнуть любого смертного в ужас, недоступный нашему пониманию. Но только не тех, кто находится под защитой Четырех. Благословение богов убережет их в миг посвящения – так же, как убережет впоследствии за Вратами Тьмы, посему чести войти во Врата удостоятся лишь те, кто выдержит испытание. Но прежде всего – демонстрация.

Я подошла ближе к зрителям и поняла: вперед не пробиться. Гости плотно сбились в кучу, каждый жаждал заглянуть сквозь стеклянный купол. Когда я попыталась протиснуться ближе, кто-то больно пихнул меня локтем в живот.

Раздосадованная, я резко сказала:

– Простите.

Мужчина, который толкнул меня, повернулся – явно желая отчитать грубиянку, – но, увидев мой черный мундир и стальную руку, тут же передумал. Удивление на его лице сменилось ужасом; посторонившись, он поклонился мне.

– Леди Авера… – пробормотал незнакомец, – приношу извинения.

Это привлекло внимание других гостей – услышав мой титул, они быстро склонили головы и расступились, пропуская меня.

Будь здесь Астер, он бы как следует повеселился. От такого внимания мне стало не по себе, зато теперь я могла пройти вперед. Признательно кивнув, я протиснулась сквозь оставшихся гостей и подошла к куполу. Внизу, в полумраке зала, распахнулись массивные двери.

Вошла небольшая группа людей: трое рыцарей Церкви и с ними оборванец. Он был худым, двигался заторможенно. Доходяга поднял голову, сощурился от света и растерянно заморгал, увидев зрителей. Рыцари в начищенных доспехах практически волокли его под руки.

Снова заговорил кардинал Фартинг:

– Перед вами убийца, преступник худшего сорта. Ему предоставили выбор: петля или шанс доказать свою веру. Совет Слышащих бога обещал ему: если он не поддастся жути Теневого Предела, то получит свободу и даже сможет присоединиться к Ордену Беспечальных, чтобы послужить народу. Если же нет, он станет уроком всем, кто дерзнет ступить за Врата Тьмы без благословения богов.

По толпе вновь прокатился ропот, воздух звенел от тревоги.

– Что будет с бедолагой? – спросил кто-то.

– Он убийца! – возразил другой. – Пусть жуть его заберет.

Двое рыцарей поволокли осужденного к воде, третий тем временем шагнул к купели, держа неглубокую чашу с ручкой. Зачерпнул в нее жидкости, старательно избегая малейшего к ней прикосновения.

Приближаясь к купели, осужденный мертвенно побелел и выпрямился, ни на миг не отрывая взгляда от чаши. Наконец добравшись до цели, он весь закаменел от страха. Но затем глубоко вздохнул, пробормотал себе под нос что-то, пытаясь успокоиться, и оттолкнул рыцарей, которые его поддерживали.

Интересно: был ли он набожным, верил ли в Четверых богов? Возможно, несмотря на все свои преступления, он много молился и надеялся, что боги его защитят. Отчасти я понимала, что он чувствует, шагая навстречу казни на виду у толпы, жаждущей его поражения. Шансы бедолаги были невелики, однако капля надежды оставалась.

В конце концов, если уж такая, как я, сумела снискать милость высшего бога, может, и ему повезет.

Двое рыцарей отошли, держа мечи наготове. На клинках блеснул свет люстры пиршественного зала и огни жаровен, выстроившихся вдоль стен церемониальной комнаты. Рыцарь, державший чашу, потянулся к осужденному, плеснул немного воды тому на макушку и быстро попятился. Поставив чашу на край купели, он тоже выхватил меч.

Зрители дружно затаили дыхание. Стояла мертвая тишина. Долгие мгновения мы просто наблюдали. Осужденный поднес трясущиеся ладони к лицу, чтобы смахнуть попавшую в глаза воду.

А потом глухо застонал.

Низкий стон перешел в пронзительный вой – голос, дрожа и разносясь эхом по пустой комнате, проник даже сквозь купол.